— Хорошо сказано, сын главного купца. Давай договоримся так. Как только лугал вернет мне твоих пленников, я тут же пошлю гонца к вам в дом. А если получу ответ от Энимхурсага насчет выкупа, тоже постараюсь сообщить немедля.

— Весьма любезно с твоей стороны, — Шарур поклонился. — Я всецело на тебя полагаюсь, ибо давно знаю твою честность и обязательность.

Ушурикти просиял.

— Похвала от человека, достойного похвалы, — это воистину похвала. Я сделаю все, что от меня зависит.

— Я у тебя в долгу. — Шарур с работорговцем обменялись обычными формулами вежливости, и Шарур отправился дальше. Вроде бы он не узнал того, за чем пришел, зато понял кое-что, а значит, сходил не зря. Придя домой, он застал там аптекаря. Тот интересовался у Эрешгуна, нет ли у торговца порошка из черного горного минерала.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Я его смешиваю с ароматным бараньим салом и продаю бабам. Они им брови и ресницы красят, или родинки на щеках рисуют.

— Где-то у меня оставалось немного. Но такого давно никто не спрашивал, так что придется поискать. — Отец кивнул Шаруру, и сын занялся поисками. Ему все же удалось найти горшочек с изображением женщины с томным взглядом.

— Вот, — сказал он аптекарю. — Первый сорт, мелкий помол. Сколько тебе нужно?

Прежде чем ответить, аптекарь взял маленькую щепотку порошка, внимательно рассмотрел его и растер его между указательным и большим пальцами, чтобы понять, насколько хорошо он измельчен. Подумал. Кивнул нехотя.

— Да, все так и есть. Хороший товар. Взвесь мне четыре кешлута.

— Как скажешь. — Шарур отсыпал порошок на одну чашу весов, а на другую положил четыре бронзовых гирьки. — Обойдется в две трети гири серебром.

Аптекарь принялся орать. Шарур с удовольствием включился в торговлю. Они сошлись на цене в половину веса порошка. Шарур готов был даже еще немного уступить, но аптекарю об этом не сказал. Мужчина начал доставать из мешочка на поясе кусочки серебра и складывать их на весы. Набралось два кешлута.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно вздохнул аптекарь. — А то тетки всю неделю спрашивают у меня это снадобье, а у меня все покончалось. — Довольный, он пересыпал порошок в особую баночку и направился к выходу. В дверях ему пришлось пропустить рослого мужика, на вид ровесника Эрешгуна. Шарур узнал его только после того, как посетитель снял соломенную шляпу и начал ей обмахиваться.

— А-а, — сказал Шарур с поклоном, — давненько ты не заходил, почтенный Измаил.

— Помнишь, значит, как я назвался в прошлый раз. Так и надо. Ты же сын крупного купца, и, без сомнения, скоро сам станешь купцом. — Кимаш-лугал, когда ему случалось выходить в город инкогнито, назывался этим именем. Но даже без охраны и носилок выглядел лугал довольно внушительно.