— Она из бронзы, — сказал Тупшарру. — Это правильно.

— Она из бронзы, — повторил Эрешгун, — и на ней вырезаны слова. Это очень правильно.

— Вот и я так подумал, — Шарур покачал вазу на руке. — Металл и письменность: в этом сила людей. Они пришли к нам не от богов. Мы научились сами.

Все еще держа вазу за горлышко, он подошел к прилавку и встал перед чашей, в которую великие боги Алашкурри упрятали спрятали столько своей силы… Крик! Или ему послышалось? Шарур потер левое ухо и понял, что крик прозвучал не в ушах.

Похоже, не только он услышал этот отчаянный вопль.

— Они знают, что ты собираешься сделать, — прошептал Хаббазу. — Даже так далеко они знают!

— Знают, — согласился Эрешгун. — Знают и боятся.

Шарур собрался с духом и с размаху ударил вазой по хрупкому глиняному изделию. Чашка распалась на сотни глиняных осколков с острыми краями. Они разлетелись по всей комнате, и один из них полоснул Шарура по руке, словно великие боги Алашкурри пытались хоть так отомстить сыну торговца.

Маленькая месть, совсем маленькая. В тот момент, когда ваза соприкоснулась с чашкой, Шаруру послышался еще один крик, быстро перешедший в тихий жалобный вой, погасший в воздухе, как гаснет догоревший дотла факел.

— Надо же! — воскликнул призрак деда Шарура, — вой и зубовный скрежет! Я едва не оглох! А будь у меня уши, точно оглох бы.

— Ты слышал этот крик в своем царстве, призрак моего отца? — спросил Эрешгун.

— Слышал? — усмехнулся призрак. — Да он до сих пор мечется здесь эхом! Я весь дрожу. Как ты только осмелился? Как у тебя духу хватило? Это же безумие какое-то!

Теперь Шарур и сам не мог понять, как у него рука поднялась. Он нервно спросил:

— А другие в вашем царстве узнают, кто это сделал? А боги? Они знают?

— Я видел, как ты это сделал, — ответил призрак его дедушки. — И я слышал, как боги Алашкуррута закричали, когда ты это делал. Так что в моем царстве все, от гор Алашкурру до болот Лараванглала, слышали их крик. Это был великий вопль. Но вряд ли те, кто не видел, поймут, что его вызвало.

— Благодарю тебя за эту весть, призрак моего деда, — искренне сказал Шарур.

— А тебе, внук, спасибо за твою благодарность. Только ты ведь не думал, как это отзовется за пределами мира живых? — Призрак сам же и ответил на свой вопрос, не дожидаясь ответа Шарура. — Конечно, не думал! — Спорить с ним никто не стал.

— Интересно, что сейчас делается в горах Алашкурру? — задумчиво проговорил Шарур. — Допустим, Тарсий вещал в своем храме. Так он что, онемел? А если Фасильяр помогала роженице, так у нее что, руки опустились? Женщине теперь одной рожать?