– Однажды, когда я приеду на одно из наших собраний совета, – осторожно начинаю я, – у тебя будет новая невеста. Ты должен выбрать супругу.

Его лицо накрывает тень. Это наточенное лезвие висит у нас над головой, отсчитывая мгновения до своего падения. Я старалась не думать об этом в те дни, что ждала его здесь, и моя кожа пела в предвкушении. Я постараюсь не думать об этом в те ночи, которые мы проведём вместе в моей новой хижине или на обратном пути в Кирай Сек. Но я думаю, что должна высказать это сейчас, иначе задохнусь от подавленной боли.

К моему удивлению, Гашпар лишь чуть пожал плечами.

– Может, и так. А может, и нет. Если у короля нет законного сына, трон перейдёт к брату, двоюродному брату или дяде. Линия наследования больше похожа на длинную нить, которая проходит через наше фамильное древо. Я всегда могу назвать другого наследника.

Этого для меня достаточно – этой надежды, тонкой, как лезвие ножа, висящего над нами. Я буду держаться за неё, даже если она будет ранить меня; всегда буду удерживать его от падения. Когда зима – это одна длинная белая дымка, снег продавливает твою крышу, и холод пронизывает твой разум, от отчаяния тебя удерживает мечта о яркой зелёной весне. Я целую его лишь один раз, в левую часть его чуть улыбающихся губ.

– И ещё кое-что, – говорит Гашпар и лезет в складки своего плаща. – От Жигмонда.

Он протягивает мне свёрток, завёрнутый в коричневый муслин и перевязанный бечёвкой. Я ослабляю путы и откидываю ткань, чтобы увидеть толстый свиток пергамента, большую чернильницу и два тонких пера. При виде их в груди становится тесно, а на глаза невольно наворачиваются слёзы.

– Спасибо, – говорю я.

– Я лишь доставил их, – отвечает Гашпар. – Когда доберёмся до Кирай Сека, сможешь поблагодарить Жигмонда сама.

Крепко сжимаю в пальцах перо, всё ещё тёплое от ладони Гашпара. Вираг собрала у костра ещё зрителей – всех мужчин и женщин, которые ещё не удалились в свои хижины. Охотники стоят рядом со своими конями, их лица мрачные от неуверенности.

– Ну, теперь тебе придётся остаться и послушать историю, – говорю я Гашпару, изогнув бровь. – Когда Вираг начинает, она не терпит, если её прерывают, – Гашпар выглядит так, будто готов возразить, поэтому я быстро продолжаю: – Я провела достаточно времени в твоём мире. Можешь ещё немного задержаться в моём.

Его глаз расширяется; на миг я вижу следы румянца на его скулах и кончиках ушей. Но он следует за мной через поляну к яркому вихрю пламени и сидящей перед ним Вираг. Мы устраиваемся рядом с Котолин, которая сидит плечом к плечу с Борокой. Мех их волчьих плащей топорщится, белый касается рыжевато-коричневого. На земле их пальцы на волоске друг от друга.