С Эчиль мы встретились неподалеку от ворот старого подворья. Она и ее дочери направлялись навстречу.

– Милости Отца, Ашити, – приветствовала меня свояченица. – Куда идешь?

– И тебе милости Создателя, сестрица, – улыбнулась я.

Обращение вышло неожиданным даже для меня. Эчиль в удивлении приподняла брови, но вдруг зарделась и опустила взгляд.

– Выходит, признала во мне сестру? – спросила она, быстро справившись со смущением. – И я могу тебя так назвать?

– Танияр тебе брат, стало быть, и мне ты сестра, – ответила я. – Верно, девочки? – я посмотрела на дочерей Эчиль.

– Верно, тетя, – ответила Тейа, Йейга просто кивнула.

– Дети всё понимают быстрей, – рассмеялась я и взяла свояченицу под руку. – Вернемся на подворье. Хочу позвать с нами Хасиль. Пусть погуляет.

Эчиль усмехнулась, но спорить не стала, только в глазах мелькнуло сомнение, что моя затея выйдет. Хмыкнув в ответ, я взяла ее под руку, и мы отправились за нашей затворницей. Удастся ее вытащить или нет, я особо не сомневалась. Хасиль засадила себя за закрытые двери, но бесконечно унылое существование должно было терзать ее саму. Одни и те же стены, одни и те же люди, полное отсутствие событий и перемен – тоска! Конечно, я была уверена в том, что сумею вырвать ее из ловушки серой обыденности.

На старом подворье царила тишина, нарушаемая лишь двумя детскими голосками. Дочери второй жены о чем-то спорили, да так истово, что мы услышали их, еще не дойдя до комнат Хасиль. Слов особо было не разобрать, но визг стоял знатный.

– Хватит! – услышали мы надрывный вскрик их матери.

Было в нем не только раздражение, но и мука. Она устала, и это было несомненным, как устали и девочки. Если Мейлик носила дочь к матери, Эчиль приводила своих дочерей ко мне, то дети Хасиль были заточены матерью в своей комнате вместе с ней. Всё развлечение наступало для них вечером, когда возвращались Тейа и Йейга, но в течение дня всё те же стены и лица. Так что мы явились вовремя, неся этой троице избавление и развлечение. Посмотрев на Эчиль, я ей подмигнула, свояченица хмыкнула, и мы вошли в комнаты второй жены.

Картина, представшая нам, была забавна. Оказалось, что Айдын и Найни делят куклу, только что сшитую их матерью. Почему только что? Да всё очень просто: на столе лежало рукоделие и лоскуты ткани, из которой был сшит наряд для куклы. А еще моток белых ниток, точно таких же, из которых была сплетена коса. Обе дочери желали заполучить игрушку немедленно, и Хасиль, пытаясь успокоить спорщиц, сама стаяла красная, взмокшая, с лихорадочно блестящими глазами. Похоже, спор шел уже долгое время. Уж не потому ли усмехнулась Эчиль, когда я предложила вернуться на подворье? Впрочем, это было уже не столь важно.