– Просто такого не было никогда, – буркнул великан. После вытащил из-за пояса ножны с ножом, сунул хранителю и проворчал: – Держи и потерять не вздумай. Мне этот нож от отца достался, хороший нож.

– Благодарю, уважаемый Кензек, – снова дружелюбно улыбнулась я и отошла, оставив ягиров и хранителя разбираться с остальными.

Уже когда я вернулась к своим спутницам, Хасиль поглядела на меня и произнесла:

– Как ты такие слова находишь, что сделать по-твоему хочется?

– Я знаю, о чем говорю, вот и всё, – ответила я, пожав плечами. – Он нарушает едва появившийся закон, а раз делает это, то должна быть причина. К тому же дурно отзывается о человеке, которому каан доверяет как самому себе, а значит, и подвергает сомнению решение каана. Тогда он либо недолюбливает Танияра и тех, кто его поддерживает, либо попросту самоуверен и не думает о последствиях. Я ему всё это объяснила и показала.

– Я вот всегда говорю, что думаю, а люди смеются, – сказала Хасиль с толикой обиды.

Я протянула руку и пожала ей плечо.

– Не совсем так, Хасиль. Ты говоришь не подумав. – Она открыла рот, явно желая возразить, но я остановила: – Не спеши обижаться, Хасиль, просто послушай, что я скажу. Вот, к примеру, ты говорила, я каанша, уважайте меня. Однако не думала о том, как звучат твои слова. То, что ты каанша, люди знали и без напоминаний. А требовать уважения лишь на основании того, что на тебе женился каан, неразумно. Уважение и почтение можно заслужить поступками и поведением. Задирая нос, ты не возвышалась, а лишь опускалась всё ниже. Итогом стало твое затворничество и страх перед людьми, с которыми ты живешь в одном тагане. Но смотри сама, за сегодняшний день ты поговорила уже с несколькими иртэгенцами и никто не смеялся над твоими словами. Почему?

– Не задирала нос? – ворчливо спросила вторая жена.

– Верно, – улыбнулась я. – И пусть сначала ты готовилась к тому, что тебя обидят, потом смогла даже стать приветливой. Запомни, Хасиль, дело не в людях, а в нас самих. Если нас обижают, значит, мы дали к этому повод. Показали чрезмерное высокомерие, за которым ничего не стоит, кроме наших амбиций… того, что мы себе надумали. Или же, напротив, допустили слабость и позволили ее использовать против нас – всё это наши ошибки, а люди лишь берут их за основу отношения к нам.

Бывшая каанша поджала губы и отвела взгляд, но вскоре кивнула и ответила, так и не посмотрев на меня:

– Я подумаю, о чем ты сказала.

– Да будет так, – кивнула я и сменила тему: – Идемте-ка на курзым. Послушаем, что говорят люди, накупим сладостей и объедимся ими. Пусть хоть животы лопнут, Орсун нам их зашьет.