– Это словно шагать по воде, – заговорил Берик. – Ашити, курзым – это больше, чем место для торговли, это сердце любого поселения. Нельзя остановить сердце. Когда Керчун делал новый курзым, люди были спокойны, потому что им не запрещали делать то, что раньше, пусть и за воротами. Они могли сунуть нос, посмотреть, обсудить. Если совсем запретишь собираться, ты остановишь жизнь. Река должна нести свои воды, человек – жить. И у реки, и у человека есть исток и устье, а еще течение. Его не остановишь и не повернешь вспять. Оставь людям курзым.

– Тем более сейчас, – сказал Эгчен. – Не давай им оставаться наедине со своими обидами и мыслями. Не давай шептаться и искать виноватого. Пусть идут на курзым и делают, что привыкли. А если подойдет враг, мы успеем закрыть ворота, и ты увидишь, как быстро всё переменится. Ты еще мало нас знаешь. Привыкла видеть болтливыми и любопытными, но, когда приходит беда, мы становимся другими. Женщины побегут к своим домам, чтобы спрятать детей. Мужчины возьмут оружие, чтобы их защитить. А теперь, когда мы учим их сражаться, язгуйчи не отступят. – Он вдруг едва заметно улыбнулся. – Ты была права, Ашити, и я сделал, как ты сказала. Мы перестали учить их, как учим ягиров, больше не говорим о славе и Белой долине. Наше счастье по ту сторону Мрака, их по эту. Ягиры славят смерть, язгуйчи – жизнь. Мы начали взращивать в них злость на тех, кто хочет отнять то, что им дорого. Теперь они готовы умирать, чтобы их родные продолжали дышать. Они станут хорошими воинами, я верю.

Я переводила взгляд с байчи на своего телохранителя и обратно, слушала их и… соглашалась. Всё верно, таган – это тело, каан – разум, ягиры – сила, а курзым – сердце. Там можно посплетничать, поглазеть на других, показать себя. Это зрелище, это новости, это встречи. Забери я сейчас у людей то, что им привычно, и они обозлятся. Нет, воины правы, нельзя останавливать сердце даже ради безопасности всего тела. Без сердца жить невозможно.

– Хорошо, вы правы, – ответила я. – Но надзор за теми, кто въезжает, нужно усилить. Пусть проверяют повозки. Не спрашивают, что везут, а досматривают со всем тщанием. Торговлю оружием временно прекратить и со своим оружием в Иртэген не впускать. Хотят войти, пусть сдают на воротах. Будут уходить – получат. А чтобы не придумали взять, что больше понравится вместо своего, пусть нарежут деревянных плашек по две штуки. Одна в руки, вторая на оружие. Так каждый получит то, что у него заберут, и не будет обид и ссор. Поставим к воротам того, кто будет собирать и выдавать обратно, не воинам управлять хранилищем, у них своих забот хватает. Кто будет скандалить, в Иртэген не пускать. Или соблюдают правила, или пусть возвращаются, откуда пришли. Мы должны позаботиться о безопасности людей и поселения.