– Разбойники, – отчитывала я их после очередной такой выходки. – Бессовестные!

– Откуда в рырхах совесть? – усмехнулась Эчиль. – У них вон какие зубы, а с такими зубами совесть не нужна.

– Уа-а, – в зевке проскрипела Торн, показав свое полное согласие с первой женой.

– Вот-вот, – указала на нее свояченица. – Никакой совести.

Так мы и дошли до курзыма, а спустя еще минуту окунулись в его неповторимый пестрый мир. Зубастая и бессовестная троица плелась некоторое время рядом со мной, но вскоре, устав от бесконечного столпотворения, уже привычно нырнула за прилавки. Они не прятались, просто проходили весь ряд насквозь, до икоты пугая чужих торговцев. А вот свои к ним давно привыкли, даже успели запомнить, кто есть кто.

Более того, зверей баловали, потихоньку кидая им угощение. Поэтому рырхи обожали мясной ряд, вот туда они заходили с особым энтузиазмом, там торговали их лучшие друзья. Мясники были единственными, кому дозволялось прикасаться к гордым хищникам, разумеется, самими хищниками. Правда, панибратства мои подопечные не терпели, но потрогать себя давали, а потом показывали зубы. Этот аргумент был ясен без всяких пояснений.

В общем, за своих зверей я была спокойна и даже рада, что они учатся обходиться без меня и становятся более самостоятельными. И пусть в доме они не желали оставаться, но хотя бы вот так, на небольшом удалении все-таки им было достаточно слышать меня и знать, что я рядом. Но со мной остались Эчиль и Юглус. Последнему время от времени приходилось покрикивать на людей, потому что живая река то и дело разделяла нас. Впрочем, я никуда не спешила, и если ягир отставал, то ждала его, чтобы не доставлять беспокойства и не нарушать обещания, данного мужу.

Эчиль было проще, она брала меня под руку и выпускала только тогда, когда желала что-то посмотреть или же я делала покупку. Так мы и шли неспешно мимо рядов, разговаривая то с продавцами, то с покупателями. Обсуждали торговлю, цены, товары и снова сплетни. Гам и круговерть окончательно подавили мысли, терзавшие меня еще не так давно. Я даже начала делать для себя пометки, на что надо будет обратить внимание Керчуна.

Задержались мы у прилавка, на котором были разложены платья. Я с интересом рассматривала новый фасон, но порадовал меня даже не он, а то, что швея была из Иртэгена. Мое пожелание внести в привычную одежду изменения было воплощено. Женщина не спускала с меня глаз, ожидая, что я скажу. Я улыбнулась:

– Как красиво, есть ли моя мерка?

– Есть, каанша, – просияла она. – Вот гляди, о тебе думала, когда шила. – Она разложила на прилавке еще одно платье, которое до того было скрыто. – Думала, буду ждать, пока наша Ашити придет. Сама бы тебе отнесла, да боязно стало, но раз нравится, то вот, держи.