Выдохнув, я расправила плечи, растянула губы в улыбке и, взяв Эчиль под руку, произнесла:

– Идем на курзым. – А еще через минуту уже лучилась радостью, приветствуя знакомого травника: – Милости Отца тебе, Самлек.

– И тебе, каанша, – улыбнулся он в ответ. – Есть ли вести от каана?

– Как будут, я непременно расскажу, – заверила я, и мы направились к базару.

Дождь, казалось собиравшийся пролиться на Зеленые земли, никак не мог решиться сделать это. Однако и солнечным лучам всё еще не удалось пробиться сквозь серую толщу туч, затянувшую небосвод. Подняв взгляд к небу, я прошептала:

– Хоть бы знак добрый какой увидеть…

– Духи с нами, – повторила Эчиль, поглядев на небо вслед за мной.

Я кивнула ей и постаралась вновь не уйти в свои переживания. Наверное, еще никогда я с таким рвением не стремилась поговорить едва ли не с каждым встречным. Впрочем, иртэгенцы и не думали отказывать мне в помощи, сами того не ведая. Они охотно вступали в беседу, делились сплетнями и слухами, жаловались, шутили, но, главное, почти не спрашивали о каане. И за это я была им благодарна.

– Есть вести, Ашити?

– Пока нет.

– И то хорошо.

Вот и всё упоминание. Спросили, услышали ответ и порадовались, что нет дурных известий. Невероятные люди! Наверное, я никогда не устану петь им восторженные оды. Насколько обожали сплетни, настолько же не любили пустых разговоров о важном. Могли слушать с открытым ртом, могли говорить часами, но едва вопрос касался дела, становились собранны. Достаточно вспомнить праздник лета, когда их действия были слаженны и упорядочены, без суеты и лишних движений. Оттого мне с легкостью верилось в слова Берика о том, что люди в нужный час будут вести себя точно так же, не порождая хаоса и паники.

И пока мы шли до курзыма, кажется потратив не менее пары часов на такие вот разговоры со встречными, я о своих переживаниях уже не вспоминала. Они были, никуда не делись, но притаились в глубине сознания, не мешая дышать полной грудью. Оживилась и Эчиль, похоже, и ей требовалось отключиться от своих мыслей. Даже Юглус, чаще стоявший невозмутимой тенью за моей спиной, всё больше принимал участие в обсуждении сплетен, и это дало понять, что и за его показным равнодушием вовсе нет покоя.

Только рырхи, устав от бесконечных остановок, тихо ворчали и занимали себя играми. А игры их были своеобразными. Могли развлекаться друг с другом, носиться по улице, едва не сбивая с ног прохожих, а могли и подкрасться к моему очередному собеседнику и прихватить того за ногу. Не больно, но пугали людей изрядно. А когда поняли, что так болтун быстрее уходит своей дорогой, пришлось и вовсе следить за ними, прикрикивая то и дело, потому что пускать в ход зубы и лапы они начали всё чаще.