Не знаю, как далеко бы я так ушла, да и дошла бы вообще до курзыма, потому что вовсе не выбирала направления, если бы мне в локоть не вцепилась сильная рука.

– Ашити! – рявкнули в ухо, и я с непониманием воззрилась на Эчиль, державшую меня.

– Что? – хрипло спросила я свояченицу.

– Ты на курзым хотела, – сказала она, и я кивнула. – Так и идем на курзым.

– Я туда и иду, – возразила я.

– Я не знаю, куда ты идешь, но курзым в той стороне, – ответила первая жена.

Оглядевшись, я вновь устремила на Эчиль недоуменный взгляд – в эту часть Иртэгена мне еще не доводилось заходить. Попросту не было нужды. Она хмыкнула, после взяла меня под руку и вывела из путаницы узких улочек, где дома располагалась без привычного порядка.

– Почему здесь такой хаос? – спросила я, хватаясь наконец за стороннюю мысль.

– Что за слово ты сказала? – спросила Эчиль.

– Беспорядок, – пояснила я. – Почему дома поставлены иначе, чем на других улицах?

Свояченица пожала плечами, ей об этом было неизвестно. Разумеется, неизвестно! Эчиль была рождена в другом тагане, и Иртэген до недавнего времени существовал для нее за стенами подворья мужа. Первая жена Архама знала об этом поселении не больше моего, и потому мы обе обернулись к Юглусу.

– Это первые дома, – сказал ягир. – Когда Иртэген еще не был Иртэгеном, тут стояло всего несколько домов, ты их увидела. А потом Даймар – пращур Танияра, от него повелся род нынешнего каана, решил обосноваться рядом со священными землями. Тогда наш Иртэген и начал расти. И дома ставить по уму начали, и улицы появились не путаные.

– Стало быть, я случайно взглянула на прошлое нашей столицы, – улыбнулась я. – Любопытно… Ихсэн, – позвала я, и глаза мои изумленно округлились. – А где Ихсэн?

– Ушла, – сказала мне свояченица. – Ты не заметила, пока мчалась сюда. Она крикнула тебе, но ты не услышала.

– Почему она ушла? Вспомнила о каком-то деле? – спросила я.

– Нет, – отмахнулась Эчиль. – Мы при ней загадками говорили, она это заметила. Вот и сказала, что тебе моя помощь нужна, а мы поговорить открыто не можем. Мешать, сказала, не хочет.

– Как неудобно вышло, – пробормотала я. – Надо будет после у нее прощения попросить. Но так, наверное, и вправду лучше.

Теперь, когда мне удалось наконец взять себя в руки, держать лицо и изображать доброжелательность мне будет несложно. Эчиль всегда держится чуть отстраненно, приветлива, но молчалива и в разговоре с иртэгенцами предпочитает слушать. Юглус – ягир, у него маска невозмутимости намертво приросла к коже, да и война для него не повод переживать и заламывать руки. Это время подвигов и славы. А вот Ихсэн оставалась обычной женщиной. Она не умела прятать мысли и чувства, а мое подавленное состояние духа передалось и ей. Так что пусть идет и скроет волнение за закрытыми дверями. Мы поговорим позже.