– Оно восхитительно, – искренно произнесла я, рассматривая легкую, почти воздушную ткань нежно-зеленого цвета с богатой вышивкой серебряной нитью. – А ткань такая откуда? Я подобной еще не видела.

– Брат соткал, – застенчиво потупилась женщина. – Я ему говорю, сделай такую, чтобы нашей каанше подошло, чтоб как раннее лето – приветливая и ласковая была. Говорю, она велела сделать такое, чего и в Курменае нет. Вот и сделал. Пробовал, пробовал, а потом и вышло, что хотел.

– Замечательно вышло, – сказала Эчиль, опередив меня. – А мне что присоветуешь? Тоже хочу красивое платье, какого ни у кого нет.

И пока она выбирала, я продолжала рассматривать свою обновку. Провела по ней кончиками пальцев и подумала, что непременно встречу мужа в этом наряде. А брата и сестру награжу, непременно награжу и возвышу. Талантливые мастера должна быть в почете. В них будущее нашего тагана. Как же замечательно…

– Ашити! – надрывный мужской крик прогремел среди привычного течения голосов, словно гром в ясный день. – Юглус, защищай!

А следом уловила рядом с собой движение. Звякнула сталь, что-то гаркнул Юглус, и перед самым моим носом что-то сверкнуло. После руку обожгло болью, и я, охнув, схватилась за нее. А еще через мгновение увидела кровь. Мой растерянный взгляд устремился на Юглуса, который кого-то завалил на землю. Это был незнакомый мне мужчина. Он извернулся и бросился под ноги замершим в изумлении людям. Ягир кинулся следом.

– Ашити, – Эчиль сжала мои плечи ладонями, стремительно отвернула ото всех, скрыв своей спиной, и обняла.

– Что эт-то? – неожиданно сбившимся голосом в потрясении спросила я.

– Ашити! – из толпы вынырнул еще один мужчина. Я машинально выглянула из-за сестрицы – это был Илан. Глаза его были расширены, грудь тяжело вздымалась. – Живая, – с облегчением выдохнул он и бросился следом за Юглусом и тем, кто напал на меня.

Напал… Осознание произошедшего наконец дошло до меня, и ноги мои подкосились.

– Что с тобой? – с тревогой спросила свояченица, и вот теперь я ощутила благодарность за то, что она держит меня, иначе бы не устояла.

А затем послышалось рычание и вскрики людей. Машинально повернув голову, я смотрела, как мои рырхи мчатся прямо по прилавкам, безжалостно топча товар, разложенный на них. Звери добежали до меня, принюхались, и Эчиль вдруг указала им:

– Туда побежал. – И они исчезли в расступившейся толпе.

– Что случилось-то? – донесся до меня женский голос, и ей ответили:

– Нашу Ашити зарезать хотели, да Юглус успел ударить поганого урха, только руку порезал…

– Зарезать, – прошептала я и устремила на швею изумленный взор: – За что?