– И потому им не нужны ни машины, ни лестницы, – прошептала я, глядя себе под ноги. – Они попросту спалят наши стены и войдут…

– Стены спалить не так уж и просто, – ответил Кэмсул. – Ньиндан не вчера придумали, потому успели придумать и асдан. – Я подняла на него удивленный взгляд, и ягир пояснил: – Мы им пропитываем дерево, которое идет на постройку защитных стен. Такое дерево плохо горит…

– Но стена содрогнулась! – воскликнула я, и Юглус улыбнулся:

– Разом ударили много стрел, потому трясло. Там и сейчас должно трясти, но огонь разгорается очень медленно.

– То есть Иртэген выстоит?

– Пока постоит, – сказал Кэмсул.

Я перевела на него взгляд, и тот пожал плечами. Впрочем, я и так поняла: если помощь не придет, то бой через некоторое время разгорится на улицах Иртэгена…

– Боги, – я прерывисто вздохнула, но тряхнула головой, отгоняя слабость, и с улыбкой обернулась к людям. Они прислушивались к нашему разговору, и потому я поспешила заверить их: – Помощь уже в пути, нужно только продержаться. Духи милостивы, выстоим.

Мне в ответ покивали, но тревога из глаз не исчезла. Ощущала ее и я. Сколько продержатся стены под градом неожиданно грозного оружия союзного войска? И сколько воинов они зацепят, пока продолжают обстрел?

– Проверим готовность нашего госпиталя, – деловито произнесла я, чтобы отвлечься от собственных невеселых дум. – Орсун, покажи.

Знахарка с готовностью показала мне, как она обустроилась на моем подворье. В дом не лезли, хоть я и не возражала, но это был дом каана. Как бы ни были любопытны тагайни, но грань любопытству знали и к жилищу правителя отнеслись с почтением – нельзя… даже если очень хочется. Пригласят – войдут, а пока было сказано только про подворье. Впрочем, и места было больше на улице. Однако тучи никуда не делись.

– Если пойдет дождь, раненых заносите в дом, – сказала я.

– Хорошо, каанша, – склонила голову Орсун.

А потом послышался знакомый скрип, и к подворью подкатила телега, доставили первых раненых. Их было трое, и двое оказались залиты собственной кровью. Язгуйчи.

– Сюда! – рявкнула знахарка.

Обернувшись, я увидела, как ее помощницы уже расстилают одеяла, и Хасиль, бледная, но с решительно поджатыми губами, застыла рядом с ними.

– Будет нужна моя помощь, говорите, – сказала я, пока ощущая собственную бесполезность, и мне ответили:

– Справимся, каанша.

Кивнув, я отошла к воротам и устремила взгляд в сторону крепостной стены. Она была мне не видна, но грохот я слышала отчетливо – обстрел продолжался. Привалившись плечом к открытой створе, я отчего-то вдруг подумала о Ветре. Как он там? Наверное, слышит грохот, может, чует запах, который еще не улавливает человеческое обоняние, и волнуется. Не за себя. Саулы, получив своего всадника, перестают тревожиться о себе. У них появляется ценность – человек. И мой Ветер, должно быть, изводит себя, он ведь уже терял меня…