– Пришлая, – прошелестел Каман и вдруг произнес с яростью: – Почему ты не сдохла?!

Я не ощутила ни обиды, ни злости, даже раздражения не было. Ничего нового он не сказал, однако мне хотелось понять причину этой лютой ненависти.

– Что дурного я тебе сделала?

– Моя сестра… – его голос ослабел, и я еле расслышала, что сказала молодой каан Белого камня. – Вы с Танияром… вы обижаете…

Сил на большее ему не хватило, но и так было понятно, что хочет сказать Каман.

– Эчиль – сестра мне и Танияру, – сказала я, глядя на него с сочувствием и жалостью. – Мы заботимся о ней и о Тэйе с Йейгой. После мужа она мне ближе всех.

– Лжешь, – буркнул каан. – Она хотела уйти, вы не пустили… заперли.

– Ашити, – Эчиль вошла на подворье. – Ты меня позвала, что случилось?

– Сестра…

Каман попытался приподняться, но лишь вскрикнул, так и не сдвинувшись с места. Я поманила Эчиль и шагнула в сторону, открыв ее взору причину моего зова. Она опустила взгляд, рассмотрела раненого и, вскрикнув, опустилась перед ним на колени.

– Брат, – дрогнувшим голосом позвала свояченица. – Каман…

Веки его дрогнули, он взглянул на нее, после попытался поднять руку, но и с этим не справился. Эчиль сама сжала пальцы брата, подняла его руку и прижалась щекой к ладони.

– Тебя обидели… прости…

Возможно, он хотел сказать больше, но произнес лишь то, на что хватило сил. Я поспешила пояснить, понимая, что в глазах Эчиль история выглядит иначе и она уловит иной смысл извинений.

– Похоже, отец солгал ему, что мы тебя не отпускаем в отчий дом. Сказал, что мы обижаем тебя. – Она обернулась и ответила удивленным взглядом. Я невесело усмехнулась: – Думаю, Каман не хотел этой войны, и отец сказал то, что заставило твоего брата взять в руки оружие. Он шел спасать тебя.

– Не хотел, – эхом отозвался молодой каан.

– Но это вранье, брат! – воскликнула Эчиль. – Танияр стал мне братом, он всегда заботился обо мне, больше мужа заботился. А Ашити мне сестра и подруга. У меня никого нет ближе них. Я не хотела возвращаться, осталась в доме мужа и была счастлива, пока не узнала, что отец решил идти войной на Зеленые земли. Но… – она нахмурилась, – но зачем он повел тебя? Разве ты не должен был остаться смотреть за таганом?

Теперь и я посмотрела на Камана, ожидая его ответ. Каан облизал губы, снова закрыл глаза и едва слышно ответил:

– Алдар. Отец… назначил… Я бы не пошел, никто… не… – голос его и без того слабый оборвался.

И все-таки он был еще жив, это было понятно по подрагиванию век. Эчиль порывисто обернулась ко мне: