– Злобная тварь, – тихо буркнул Архам, явно относя свое высказывание не к рырхам.

– А остальные? – спросила я.

– Там же, где и она, – отмахнулся деверь. Затем осмотрел рырхов и покачал головой: – Ты самая необычная женщина из всех, кого я знаю.

«Самая лучшая, – тепло произнес Танияр. – И моя».

Я лишь улыбнулась и скромно потупилась. Мне было приятно.

Глава 20

Глава 20

На Белый мир опустилась ночь. Как однажды сказал мой деверь, Нушмал задул очаг и разбросал по небу угли.

– Но угли не белые, – справедливо заметила я.

– Так и огонь в его очаге не всегда красный, – пожал плечами Архам. – Мне так мама говорила, когда я был маленьким.

Рассеянно улыбнувшись, я отвернулась. Селек и та мама, которая говорила своему малышу-сыну такие красивые слова, никак не желали соединяться в едином образе. И все-таки Архам говорил о ней, потому я оставила свои мысли при себе.

– Мама была доброй, – неожиданно продолжил деверь. – Раньше. Она изменилась, когда поняла, что отец больше не любит ее. Я много думал о ней, пока мы едем. Я помню ее совсем другой, не такой, какой она вернулась из Каменного леса.

Повернувшись к нему, я некоторое время мучилась желанием ответить, но не выдержала и осторожно произнесла:

– Прости, Архам, за то, что скажу. Но Эйшен она отравила еще до Каменного леса. И терзала ее, пока муж не видит, еще раньше. Твоя мать не была доброй женщиной. С тобой как с сыном, может, и была ласкова, но доброй точно никогда не была.

– Она ревновала, – ответил бывший каан и отвернулся. Теперь ненадолго замолчал он, а когда заговорил, я услышала: – Я не желаю оправдывать всего, что она сделала. И ты права, ласковой она была со мной, но… – он снова посмотрел на меня, – она была моей мамой.

– Так я ведь и не оспариваю, – сказала я с едва приметной улыбкой. – Она твоя мать, ты ее сын, и ты привык оберегать ее. Продолжаешь это делать и теперь. Я только сказала, что думаю. – Архам кивнул, и больше мы о его матери не разговаривали.

Но вернусь к сегодняшней ночи. Ее мы пережидали в лесном домике, втором за всё время нашего путешествия. Но если о «доме для путников» Архам знал, то на этот мы набрели совершенно случайно и решили в нем остановиться. Эта полуразвалившаяся хижина показалась нам лучше ночевки под открытым небом, потому что после Сэлинэ заходить в поселения мы перестали. Да и от оживленных дорог теперь держались подальше.

Впрочем, с появлением рырхов и ночевка в лесу стала безопасной. Мои клыкастые гвардейцы охраняли наш покой. Мы не опасались ни людей, ни зверья, потому что три громадных зверя готовы были рвать каждого, кто приблизится к их вновь обретенной «матери». Они и на Архама поглядывали с подозрением первые пару дней, а потом у него появилась поклонница. Разумеется, Торн. Рырха взяла брата нашего самого главного вожака в подопечные и первой из троицы позволила себя погладить. Бойл снизошел до этой милости только раз и то дал только прикоснуться, а Мейтт держался гордо и независимо. Только рядом со мной он вновь был милым голубоглазым комочком, правда, теперь этот комочек мог спокойно ткнуться носом мне в грудь, просто стоя напротив на всех своих четырех лапах.