Зато теперь я понимала решение Танияра выпроводить этих трех громил из спальни, им там действительно было не место. И все-таки это были мои малыши. Они и дурачились так же, как и раньше. Только теперь стоять на пути их игр было опасно для здоровья. Могли завалить, затоптать и не заметить.

– Не рырхи, а кони какие-то, – ворчала я, уворачиваясь от разошедшихся в своих игрищах зверей.

И если Архам привык к хищникам, как и они к нему, достаточно быстро, то с йенахами было сложнее. Они успокаивались только тогда, когда наша стража находилась в отдалении. На стоянках же приходилось держать бегунов рядом с собой, чтобы успокаивать, а на ночь привязывать, чтобы после не отлавливать, как моего йенаха возле озера. Он тогда умчался быстрее ветра, едва появились рырхи, они же беглеца и загнали обратно, а потом я долго успокаивала его и уговаривала, что в нашем сопровождении нет ничего страшного.

Однако йенах не рырх, потому не могу сказать, насколько он меня понял. Но стоило появиться клыкастой гвардии, как кудрявый бегун жался ко мне и требовал уговаривать его снова. Ну, на то он и йенах, чтобы выпрашивать ласку при любой возможности. Об этом я знала еще по первому своему похищению илгизитами, из которого я привела маме Малыша.

Сегодня, чтобы избавить йенахов от переживаний, мы пустили их в лесной дом, чем те явно остались довольны. Рырхи бродили за дырявыми стенами, но все-таки за стенами, а рядом были люди, с которыми бегуны чувствовали себя спокойно. Да и места нам всем хватило, потому что внутри лачуги почти ничего не было. Зато имелся очаг, и даже дымоход оказался в лучшем состоянии, чем весь дом. И пока Архам собирал хворост, чтобы разжечь огонь, я раскладывала по блюдам снедь, которую деверь купил на курзыме в большом поселении. Его мы проехали еще утром.

– Сколько нам еще до Айдыгера? – спросила я бывшего каана, когда мы поужинали и улеглись на лежаки, сооруженные Архамом.

– Еще три тагана впереди, а потом будет бывшая Песчаная коса, – ответил тот. – Мы теперь едем в их сторону. До Белого камня подольше немного.

– Зато там пагчи, – сказала я. – Они славные.

– Я с ними никогда не разговаривал, – ответил деверь. – Даже вблизи не видел. С кийрамами тоже никогда не говорил, но их хотя бы хорошо знаю, а с пагчи не встречался ни разу.

– Скоро со всеми познакомишься, – улыбнулась я. – Только нос не задирай.

– Да куда уж мне задирать, – усмехнулся бывший каан и закончил: – Пусть Увтын закроет тебя от кошмаров.

– Пусть и к тебе он будет милостив, – ответила я и закрыла глаза.

Сон не шел. Я некоторое время слушала песню ветра в кронах деревьев, доносившуюся сквозь прорехи в крыше и стенах, но вскоре снова открыла глаза и устремила взгляд на огонь в очаге. Пламя, еще полное жизни, плясало на поломанных ветках, выстреливало искрами в дымоход, и я следила за ними. Вскоре и вовсе села. Обняв колени, я прижалась к ним щекой и продолжила наблюдать за игрой огненных язычков.