Второй жулик (хотя скорее бандит) замешкался, кинжал у него был поплоше, движения медленнее, и бородатый взял противника на классический болевой прием. Выкрутил оружие и ударил оппонента его же клинком в бок. Елена аж залюбовалась, настолько хорошо и ловко двигался бородатый, не факт, что у женщины получилось бы так же легко – борьба не была сильной стороной фехтовальщицы. Пока два тела корчились на серых камнях, победитель метнулся к мечу, а третий и последний игрок-бандит – наперерез.

Бородач подхватил оружие и сделал хитрое движение – обнажил меч, да не просто, а будто раздвигая телескоп, так, чтобы ножны были направлены в физиономию противника. Тому пришлось отшатнуться, избегая удара металлическим наконечником, а затем отпрыгнуть еще на шаг, уходя от клинка. Секунду третий игрок считал шансы и просто убежал, решив не искушать судьбу. Победитель собрал выигрыш с доски, которую чудом не перевернули, взял одежду и сумку, пошел прочь, не убирая меч в ножны и сохраняя пасмурное, сосредоточенное выражение лица.

Бородач не взял ничего у поверженных, и Елена решила, что, наверное, здесь произошла не стихийная драка, а спланированная разборка с коммерческой подоплекой. Наглядная демонстрация того, что какие-то вещи делать категорически не стоит во избежание последствий. На это указывало явное нежелание местных звать стражу и вообще привлекать чье-либо внимание. Ушибленный отполз в угол, баюкая изломанную руку и отплевываясь багровой пеной, а раненый так и не пришел в себя, истекая кровью. Обоих утащили какие-то подростки с обильными дырками вместо зубов и угрюмыми рожами бывалых каторжников. Инвентарь будто растворился в воздухе, и больше ничто не напоминало о происшествии.

Елена задумалась над тем, что следует налегать на борьбу, фехтовальщицу впечатлил высокий класс пришлого бойца, который без видимого напряжения, голыми руками уработал двоих. Музыканты сбавили темп и завели что-то протяжное, очень грустное. Им поощрительно кинули несколько монет, наверное, из кассы неудачливых игроков. Женщины сделали еще по глотку, затем в голове Елены звякнул памятный колокольчик, напоминая о старых долгах.

- О чем ты хотела поговорить?

- Да ерунда всякая, - насупилась арбалетчица. – Не стоит внимания.

- Тогда, пожалуй, я кое-что скажу, - решительно сообщила Елена.

- Да?..

На лице Гамиллы отразилась трудноописуемая гамма эмоций. Арбалетчица одновременно и жаждала услышать то, что намеревалась сообщить Хель, и боялась этого.

- Я обещала тебе кое-что сказать насчет… твоей истории, - напомнила лекарка. – Без возвышенного.