- Именно так. И прием здесь прост… в описании. Но придется повторить его тысячи раз, чтобы получилось.

Елена уже без команды встала в позицию.

- Я атакую, ты парируешь, - распределил роли Пантин.

- Медленно? – уточнила она.

- Очень медленно! Ты должна понять описание действий.

Как же все-таки не хватает русского языка, на долю секунды опечалилась Елена. Сколько слов и определений, которые позволяют точно, исчерпывающе описывать суть вещей. «Механизм приема», «схема действий», «техническая простота»… Но с кем говорить? Только с собой… Она сжала челюсти, выкинула из сознания все лишнее, готовясь узнать что-то новое.

- Итак, мой укол… хорошо, верю. Твой клинок начинает движение, словно маятник, торс разворачивается и кажется, что защита удалась, но я в свою очередь…

- Поняла, - отозвалась Елена после третьего повторения. – Но при скорости хорошего боя… Такое возможно?

Вопрос был заведомо глупый, и за глупость ученица тут же поплатилась многократными повторениями действия. Впрочем, наставник, памятуя о минувшей операции, все же проявил милосердие и не стал выматывать женщину до отказа.

- Достаточно.

Елена склонилась вперед, оперлась ладонью о колено, удерживая меч второй рукой. Сквозь щели в стенах дуло, обеспечивая хоть какую-то вентиляцию, пыль и крошечные соломинки танцевали в солнечных полосах. Женщина тосковала по магическому цилиндру из малахита, где всегда было прохладно.

- Биться с левшами трудно, - задумчиво проговорил Пантин. - Но и леворукого есть, чем удивить. А если ты владеешь обеими руками, можно самому побыть левшой. Вообще в старые времена, когда бретеры начинали с раннего детства, бывало так, что мастер сразу выучивал мальчишку на «зеркальный» бой, делая из него непривычного, очень опасного противника. Но те времена давно прошли. Что-то новое родилось, но и многие старые знания утеряны…

Елена выпрямилась, отерла со лба пот, вернула мастеру деревянный меч.

- Когда отъезжаешь? – будто невзначай, как само собой разумеющееся спросил Пантин.

- Э-э-э… - проблеяла от неожиданности Елена. – Хотела завтра отпрашиваться. Там как пойдет. Ульпиан разозлится, наверняка.

- Не разозлится, - пообещал Пантин. – У него сейчас забот с перебором. Недаром, считай, практику свернул.

Интересно, подумала Елена, учитывая, что глоссатор ежедневно принимает два-три человека, случается и больше, как тогда выглядит развернутая практика? Хотя, наверное, здесь имеется в виду не количество, а уровень дел. Все-таки юрист мировой величины должен заниматься чем-то большим, нежели рядовые консультации по наследству для провинциальных дворянчиков. Да, недавно подобные мысли приходили женщине в голову. Отрадно видеть, что догадки оказались верными.