- А почему бы и нет? – Елена пожала плечами.

- Се речи жены мудрой, - усмехнулся Пантин. – Расскажешь потом.

- Как будто ты не знаешь.

- Приятно видеть твою веру в мои чудесные способности, - добродушно сказал мастер. – Но, справедливости ради, здесь они не при чем. Я знаю многое, что происходит в мире, однако далеко не все. Про письмо Ульпиан меня спросил, как тебе его быстрее и надежнее доставить. Ты же скачешь по городу как наскипидаренный заяц. А я зашел к нему с одним вопросом. Насчет же остального… - фехтмейстер неопределенно пошевелил пальцами. – Слухи, догадки, размышления. Так что – поведаешь, чем все закончилось.

- Скажи… - спросила Елена близ очередного перекрестка, где соревновались в карабканье по намазанному жиром столбу. На вершине сидел привязанный индюк, тощий и нахохленный, явно что-то знающий о скорой судьбе.

- Скажи, а ведь ты все это видел прежде?

- О чем ты?

- Все вот это. Голод, смуты, войны. Усобицы. Заговоры. Балы с ядами и кинжалами. Тебе... не скучно? С людьми вообще, в целом. Да и со мной тоже, наверное.

- А, вот ты о чем, - протянул мастер. Ответил он, когда они миновали площадь и столб. – Хороший вопрос. Действительно хороший. Но я тебе отвечу на него после. Не сегодня. Скажем… Да. После того события. Это будет хорошее время.

Если я его переживу, вот, что ты имел в виду, подумала Елена. Ну да ладно, где наша не пропадала?

- Озаботься платьем, - напутствовал фехтмейстер. – Это не то место, куда стоит заявляться в штанах. Если только они не шелковые и не обшиты золотыми галунами.

Не дожидаясь ответа Пантин шагнул в сторону, исчез в одном из переулков, словно закатная тень. Женщина пожала плечами, выражая, таким образом, всю глубину несогласия и возмущения патологической загадочностью наставника. Но делать нечего, и фехтовальщица-лекарка-писец отправилась дальше, в баронский дом, однако, задумавшись над темой платья, немного заблудилась. Учитывая криволинейную планировку города и символическое наличие уличного освещения это было несложно.

«Немного» - потому, что сама по себе утеря ориентации не слишком испугала женщину. Общее направление она представляла, до полуночного часа еще далеко. Тем не менее, хотелось бы поспать ночью да подольше, а не урывками под утро, без происшествий и неприятностей. Так что Елена заторопилась и на всякий случай вытащила мессер из ножен.

Дважды к ней приставали мальчишки-«светильники» с лампами или просто свечами в корзинках из медных прутьев. Елена молча отказывалась, потому что еще по Мильвессу помнила – все эти милые ребятишки поголовно работают на бандитов или сами сбиты в подростковые банды, поэтому шансов добраться по адресу или попасть под грабеж и дубинки где-то поровну. А фигурировать в криминальной хронике – хоть жертвой, хоть палачом - Елена категорически не желала.