В дверь колотили, и не кулаками, а чем-то потяжелее. За окнами нарастал шум, бряцало железо, громко перекрикивалось несколько голосов. Странно, вроде бы там, во дворе, тоже кто-то с кем-то бился, но думать об этом было некогда.

Женщины и вино, подумал Раньян, от них все беды. Схватка затягивалась, сабля тяжелела с каждым ударом, вражеские мечи падали с силой и мощью кузнечных молотов, заставляя бретера шаг за шагом отступать, уходя в безнадежную оборону. В конце концов, Раньяна прижали к столу, и бретер попросту нырнул под него, оказавшись на другой стороне.

Пока дворяне, разделившись, бежали, обходя мебель с двух сторон, «убийца короля» выровнял дыхание и представил, что лучше сделать дальше. Кровь тихонько сочилась из разреза на боку, пропитывая рубашку, но рана была слишком слабой, чтобы сковать подвижность и вытянуть силы.

Раньян чувствовал себя странно, будто его, в самом деле, вела некая судьба. Будто за спиной встал некто или нечто, направлявший руки бойца. Хотя… Быть может все было проще. Второй раз бретер сражался за что-то выше собственной жизни, славы, тщеславия и денег. Но в первый – был уверен, что так или иначе, до утра не доживет. Избавление от страха сделало прекрасного бойца совершенным, а великое искусство – ужасающим.

Он ринулся навстречу тому, что набегал справа. Удар противника пал сверху, так можно было разрубить даже кольчугу, но Раньян выполнил классический «слив» вражеского меча «из-за над головой», приседая на крепких ногах. Меч ушел в сторону, дальше канон требовал отступить, чтобы набрать дистанцию для контратаки – удар вблизи, это слабый удар - но Раньян сделал противоположное – шагнул еще ближе, грудь в грудь, почти прижав саблю к телу.

Он увидел безумные, расширенные зрачки дворянина, который все понял инстинктами опытного рыцаря, но еще не осознал разумом, что сейчас произойдет. Услышал топот роскошных сапог противника, который бежал слева – и уже не успевал. Почувствовал запах пота, своего и чужого – в комнате было жарко, несмотря на ее размеры, а схватка шла уже довольно долго.

В следующее мгновение Раньян прижал лезвие к вражеской глотке чуть выше стоячего воротника, почти под самым подбородком, и с силой резанул слева направо, без замаха, будто рассекая мясо обвалочным ножом. Прежде чем кровь забрызгала ему лицо и глаза, бретер присел и качнулся, будто на пружинках, в сторону почти добежавшего противника слева. Позиция была хороша для укола в живот и пах, но Раньян опасался попасть в кольчугу, поэтому без изысков «прошел в ноги» противнику, как ярмарочный борец, сопровождая рывок уколом в бедро, не опасным, но крайне болезненным. Бретер и дворянин упали вместе, покатились по зеркальному паркету, пачкаясь в крови. Телохранитель, как обычно делают люди, не сведущие в борцовских навыках, пытался освободиться, разорвать контакт и слишком поздно сообразил, что надо хвататься за кинжал. Раньян же наоборот, льнул ближе, колотя противника в лицо эфесом сабли.