- Ваша… ваша…

Кажется, браконьер попросту забыл или не знал, как положено обращаться к императорам. Он лишь молча склонился в новом поклоне, существенно ниже и дольше, чем до того.

- Раньян, Хель. Встаньте передо мной, - попросил мальчик, именно попросил, не приказал. Затем оглянулся с некоторой растерянностью. – Мне… нужен меч.

- Возьмите, Ваше Величество, - Бьярн подал ему длинный кинжал, который вполне можно было счесть коротким мечом. В самый раз по невеликим силам Артиго.

- На колени, - теперь уже приказал юный император.

Елена подставила плечо бретеру, чтобы тот мог опереться. Стиснув зубы, Раньян подогнул одну непослушную ногу, затем другую. Женщина последовала за ним, решив, что коль начали, то и бог с ним, доиграем до финала. Главным образом ради бретера. Кроме того… она призналась сама себе, что представление увлекает не на шутку, в первую очередь за счет отношения всех участников. Артиго вел себя как настоящий монарх, только маленький, не духом, но телом, будто в его власти одаривать милостями сподвижников. Те же, в свою очередь, принимали голые слова за чистую монету, будто им раздавали настоящие титулы и привилегии.

Хм…

А почему нет, собственно? Она припомнила свои же слова, которые искренне произносила совсем недавно. Попробовала оценить происходящее взглядом аборигена, для которого «человек чести» не пустой звук, но буквально другая порода людей. А император - не тот, кому повезло родиться в правильной семье, выиграть гонку нескольких миллионов сперматозоидов к яйцеклетке, а в прямом смысле – отмеченный Господом.

Ни хрена себе! – полоснула короткая и очевидная мысль. Они же не играют! Не выполняют какой-то специфический ритуал, а проживают все это. Для них происходящее столь же серьезно, как для женщины с земли – физика и, скажем, законы исторического развития.

- Раньян, бретер, по прозвищу Чума, - звучно провозгласил мальчик. - Ты сражался за меня и проливал свою кровь. Ты был готов умереть за меня и едва не погиб. За это дарую тебе высшую награду, что мне доступна. Ты преклонил колени как человек, лишенный положения и дворянского достоинства. Но поднимешься моим фамильяром. Отныне имя твое Раньян су Готдуа, и ты - Рука, что карает.

Елена понятия не имела, как переводится «су», такую приставку она еще не встречала. Но судя по бледным лицам спутников и торжественному голосу маленького императора, это было что-то невероятное, круче любых титулов и пожалований, даже одежды с императорского плеча. Раньян молча опустил голову с неровной щетиной отраставших волос.