— Номинанта должен поздравить председатель!

— Если я однажды умру, ты станешь председателем, а я уж не молод!.. но да что уж с тобой делать, потружусь еще на благо общественности!

Лучезарно улыбаясь, Локателли поднялся в воздух и наполнил его торжественным спичем, в котором перечислял достоинства нового серебряного лауреата, пел осанну его волшебным достижениям и не забывал упомянуть, что только в Мистерии вырастают такие таланты, только под руководством безмерно скромного, но не знающего себе равных председателя…

— Я бы заподозрил, что он каждый день надирается прямо с утра, если б не знал его столько лет, — произнес Хаштубал, садясь рядом с Майно. — Наконец-то кончилась эта чепуха. Завтра снова нормальный учебный процесс.

— М-м, — неопределенно пробормотал Майно.

— Сколько твоей старшей? — спросил Хаштубал, глядя на орущую у бортика Астрид.

— Восемь с половиной.

— Не затягивай с поступлением. Демоненку не обязательно ждать до одиннадцати.

— Мы решили после четвертого класса, — вставила слово Лахджа.

— Можно даже после третьего… хотя тогда есть риск не дотянуть до стипендии, — поморщился Хаштубал. — Смотрите сами, в общем.

— Слушай… давно хочу тебя спросить… — осторожно произнес Майно. — Вот когда ты поступал… как это было? У тебя были проблемы с… ну… как бы это…

— Проблемы?.. Я непроизвольно сжигал все, что меня раздражало. Да, у меня были проблемы.

— Да я даже не про дар…

— С контролем гнева у меня тоже были проблемы.

— Да нет! Я про… ну ты же рано начал учиться. Тебе не было…

— О боги… не издевайтесь над детьми, — закатил глаза Хаштубал. — Я поступил в семь, но это было очень тяжело. У меня был уникальный случай, вам такое неведомо.

— Гутанишь, — хмыкнул Майно. — И правда, откуда нам такое ведать.

— А твои родители… у них были с тобой проблемы? — осведомилась Лахджа.

— Разумеется. Моя мать — дракон, но в какой-то момент она меня боялась. В конечном счете драконы просто выдыхают пламя. А я… мог случайно создать его усилием воли. Драконье пламя. Очень опасное. В нем вольфрам плавится, медам Дегатти.

— Ты и сейчас это можешь?