Хаштубал посмотрел на Лахджу, как на заговорившую тумбочку. Он отогнул ворот плаща и показал золотой медальон.

— Я не про это! Я про то, как ты… ну ты кастуешь заклинания, или просто втягиваешь эфир и делаешь, что хочешь…

— Втягиваю эфир, — повторил Хаштубал. — Дегатти, что за чушь?

— Она не училась в КА и не разбирается, — отмахнулся Майно.

— Я имела в виду не эфир!.. — разозлилась Лахджа. — Я имею в виду… ладно, я все равно не знаю, как это сформулировать.

— А с чем связан вопрос? — стал очень внимателен Хаштубал.

Он пристально поглядел на Астрид. Та перевесилась через бортик и почти вывалилась, а какие-то волшебники тянули ее обратно, хотя Астрид вопила, что хочет полететь на сцену.

— Я должна рассказать всем, что Кланос — глиномес! — орала она. — Принимать его в КА было ошибкой!

— Кто такой Кланос? — спросил Хаштубал.

— Школьная любовь, — отмахнулась Лахджа. — Неважно.

Она взяла за руку Веронику и пошла к выходу. Та устала и хотела есть — церемония была долгой, и высидеть ее оказалось непросто. Майно помог затащить Астрид обратно, тихо попросил не позорить его на глазах стольких лауреатов, попрощался с Хаштубалом и пошел за женой.

Впереди были еще банкет и ночное гулянье, но официально серебряный фестиваль Бриара закончился.

Глава 30

Глава 30

За окном пахло весной, в саду пели птицы и доносился аромат нарциссов. Был день Малахитового Волка, Дегатти всего несколько часов назад вернулись из Валестры, и Майно все еще спал, вымотавшись за эту последнюю, воистину паргоронскую ночь. Выпить необходимо было абсолютно со всеми, и Лахдже в какой-то момент стало казаться, что это все-таки ее мужу вручили новую премию Бриара — настолько часто ему наливали.

Астрид сегодня в школу не пошла и тоже дрыхла у себя в комнате. День после фестиваля Бриара — это такой «немного выходной», когда вообще-то обычный день, но многие прогуливают, и на это смотрят сквозь пальцы. Слишком уж бурна предшествующая ночь, особенно если фестиваль продленный и мир только что обрел нового серебряного лауреата.

А вот Лахджу по беременности от пьянки освободили, хотя она протестовала и пыталась объяснять, что она демон, она кислоту может пить и ничего с ребенком не будет. Но все эти волшебники смотрели на ее восьмой месяц и делали такие лица, что напитки комом в горле вставали.

Ну и ладно. Зато теперь Лахджа наслаждалась тишиной в доме. Спали все, кроме Ихалайнена, который приготовил и подал вкуснейший завтрак. Лахджа валялась на диване, ела яичные конвертики с сыром и читала книжку с длиннющим названием: «Альковные тайны Клеверного Ансамбля: как распутный ректор-вампир юную драконицу совращал».