Иварис придала своему новому облику изможденный вид, словно только что участвовала в бою. Она подошла ко дворцу и заняла то самое место, с которого еще недавно слушала речь царя.

Вулкард стоял на балконе, совсем как и тогда. И так точно был он сегодня наряден: в золотом кафтане с самоцветным оплечьем, в шапке-короне и с Державным скипетром в руках. Он был совершенно спокоен и даже умиротворен, хотя и сюда добирался грохот восстания, а его далекие яркие всполохи видел и человеческий глаз.

— Здравствуй, Язар, — безмятежно поздоровался Вулкард. — Ты пришел служить мне или пришел меня убить?

— Для человека, ожидающего смерть, ты слишком спокоен, — ответила Иварис голосом Язара. — Ты поэтому нарядился? Хочешь произвести впечатление на богов?

— Я не намерен умирать, — возразил Вулкард. — Хотя и признаю, мне нечего противопоставить твоей божественной силе. Что ты сделал с Набахом?

— Я освободил его.

Вулкард сжал скипетр крепче. Он прислушался к своим чувствам, однако не смог понять, правдивы ли эти слова.

— Тогда почему ты не открыл врат?

— Набах тяжело ранил меня, и я умираю. Мне недолго осталось пробыть в человеческом теле. Я могу сделать лишь одно: разбить ворота или убить тебя.

— Ты сделал неверный выбор, — Вулкард разочарованно покачал головой. — Но раз уж ты здесь, заходи.

Он отступил в глубину дворца, и балкон опустел. Тогда же массивные створки парадных дверей беззвучно отворились. Иварис решительно переступила порог.

Она шли длинными пустынными коридорами, освещенными редко расставленными золотыми канделябрами. Они горели разрозненными пятнами, свет их не смешивался и с расстоянием уступал темноте. В этом полумраке на стенах покоились портреты бывших царей Бризариона. Мужчины и женщины, старики и почти еще дети, но все они непременно изображались с Державным скипетром в руках. И первым в этом ряду был сам Полонир. Он выглядел миролюбивым и добродушным, и сложно было поверить, что такой безобидный на вид человек низверг последнего наследственного монарха и переписал законы всей страны. Но больше того Иварис поразили его карие глаза и бледная голубоватая кожа. Он не имел в лице грубости этезианцев, но сочетал признаки не двух, а множества народов. Чем дольше Иварис вглядывалась в него, тем меньше признавала. Даже его стеганный черный дублет по статусу в лучшем случае подходил барону. Никаких украшений Полонир не имел, а только за пояс заткнул не самый примечательный серебряный меч.

И разительно отличался от предшественника Хладослав — второй маг-царь, потомственный бризарец, высокомерность которого просматривалась во всех его чертах. На всех посетителей дворца он взирал с презрением, словно не мог смириться, что такие ничтожества ныне разгуливают в его высоких чертогах.