– Неужели история Нуар тебя ничему не научила? – крикнул он ей вслед, тем самым окончательно обескуражив ее. – Нельзя воскрешать никого, даже Марту, без разрешения Духов. Разве Хель тебя не этому учила?

Хранительница остановилась. Она оцепенела от ужаса. Задержав дыхание, она обернулась на виновника холодного трепета, объявшего ее тело.

– Откуда ты…

– Откуда я что? Откуда я знаю? Я многое знаю о Нуарах. Вы сменили фамилию на Дютэ, но от сущности своей не ушли. Вы такие же вероломные, упрямые и безрассудные.

Розали не могла отделаться от ощущения, что ее отчитывал отец, а не шестнадцатилетний мальчик. Он говорил так, будто имел право ей что-то предъявлять.

– Ты не можешь меня ни в чем обвинять, – воспротивилась она.

– Ты забрала дар некроманта с могилы Хель, ты украла его. Хотела доказать всем, что достойна его? Думала, что можешь справиться с ним? И что же теперь, а, Розали? – Перед следующим вопросом он взял небольшую паузу. – И кем ты стала теперь?

Увидев растерянность на лице Розали, мальчик хищно улыбнулся.

Розали предположила, что компас сломался. А мальчик и правда был отражением либо света, либо тьмы. Иначе откуда ему было столько знать о ней? Простой человек не мог знать запечатанный ею секрет о могиле, Хель и даре некроманта. А значит, сейчас она разговаривала со своим подсознанием и либо с лучшей его стороной, либо с худшей.

«Может, это то, как выглядит мой свет: жестокий, прямолинейный мальчик с острым языком и презрением к деяниям семьи Нуар?» Она снова пыталась узнать в нем кого-то из прошлого, но все было тщетно.

«Или же он – моя худшая сторона? Может, так выглядит моя тьма: мальчик во всем черном с острой ухмылкой и целой гурьбой обвинений? Как мне понять, кто он? Компас должен был показать его сущность. Но он не сработал».

– Ладно, хорошо, возможно, я ошиблась. Но я не собираюсь сходить с ума и воскрешать всех подряд! Мне нужна только Марта. У меня все под контролем.

– Да ну? А что насчет твоей сделки с Аимом? Ты и для него кого-то оживишь, не так ли?

Розали перестала считать его чужаком. Он слишком много знал о ней. Поэтому ее речь стала напористее и увереннее.

– Это для Марты. Иначе он меня не проводит до места ее захоронения. Она нужна мне.

– Для чего, Розали?

Тут Хранительница осеклась. Он должен был знать, если он – ее подсознание. Розали подошла к мальчику, тот не стал возражать. Она коснулась его плеча, почувствовала его тепло.

«Он не отражение подсознания. Он – реальный человек».

– Да кто ты такой?

– А я разве не представился? Я Гадес.