— Да вот что-то дива, который в вас стрелял, они пока не поймали.

— Вы знаете… — задумчиво сказал Аверин, — возможно, это один и тот же див.

— А ведь точно! — воскликнул Виктор, — Вас пытались убить, убили колдуна из Управления! Это может быть связано.

— Да. И, если не трудно, не могли бы вы выкроить несколько минут и озадачить своих ребят пробить хозяина автомобиля?

— Да, конечно. Это тоже по нашему делу?

— Пока не знаю. Но не исключаю этого. Давайте, если никого из нас до вечера не сожрут, встретимся в «Еноте»?

— А вот это просто отличная идея, — возликовал Виктор и, видимо, прикрыв трубку, громким шепотом добавил: — У Владимира новый хозяин. И, знаете, предыдущий был лучше. Этот… очень деятельный.

— Да-да. Я с ним уже познакомился, — рассеяно проговорил Аверин. — А, кстати. Я бы хотел взглянуть на труп. Куда его отвезли?

— Так к Семенычу. Можете съездить хоть прямо сейчас. Думаю, вам он точно не откажет.

Именно так Аверин и решил поступить. Наскоро проглотив завтрак, он позвал Кузю и направился в отделение городской судебно-медицинской экспертизы. Показал на входе звезду и проследовал в прозекторскую.

Альберта Семеновича Каминского Аверин знал уже почти двадцать лет, еще со времен своей службы полицейским колдуном. И все эти годы эксперт выглядел как бодрый старичок лет шестидесяти. И совершенно не менялся. Аверин даже подозревал, что Семеныч — див.

— А я вас ждал, Гермес Аркадьевич, вот именно вас ждал, никого не пускал, — обрадовался Семеныч. Аверин лишь прижал кулак ко рту, чтобы подавить смешок. А было от чего. Кузя бы умер от зависти, увидев старого судмедэксперта. На нем красовались сатиновая косоворотка ярко-желтого цвета, подпоясанная алым кушаком, фиолетовые шаровары и, в довершение образа, — какая-то обувь, довольно неплохо имитирующая лапти. Впрочем, Кузя еще налюбуется. Но на осмотр тела дивом нужно сперва получить специальное разрешение.

Старания сдержать смех не укрылись от цепкого взгляда эксперта.

— Между прочем, — выпятив грудь колесом, проговорил Семеныч, — я считаю предрассудками деление моды на молодежную, взрослую и людей средних лет. Что получается, если тебе больше пятидесяти, ты должен рядится в мешок от картошки?

— Что вы, Альберт Семенович, у меня просто племянник так одевается. Я представил, как он бьется на полу в припадке зависти при виде ваших роскошных шаровар и лаптей.

— А что? Пусть молодежь завидует. Я взрослый человек, имею право одеваться так, как хочу, не клянча ничего у родителей или дяди, — Семеныч подмигнул, — пойдемте, я вам кое-что покажу, вам точно понравится. Я вот с утра в восторге.