Аверин кивнул подъехавшему Виктору, и тот начал раздавать инструкции патрульным — допускать сюда журналистов было нельзя.

А Аверин шагнул к Мончинскому.

— А вы не хотите помочь своему диву? Вы вообще в курсе, что лечить дива — обязанность колдуна? Немедленно займитесь этим, хотя бы для того, чтобы он не пугал зевак своим видом.

— Я… конечно…

— Нет необходимости, — проговорил Владимир и внезапно исчез. Над головой Фетисова щелкнуло, на мгновение показалось что-то, похожее на гигантский клюв, полный зубов, и обе половинки полицейского дива исчезли. На том месте остались только пятно крови и Фетисов, икающий от ужаса.

— Со мной всё в порядке, — раздалось у Аверина за спиной.

Он оглянулся. Владимир выглядел намного целее, чем был пару секунд назад. Див уже стоял на двух ногах и глаз его был на месте. Но вдоль груди и плеч тянулись длинные кровоточащие полосы, похожие на следы от гигантских когтей. Аверин прикинул: полицейский муравьед был не ниже шестого уровня. Если сожрать его оказалось недостаточным для полного исцеления Владимира, значит ранения были весьма серьезными.

Проигнорировав слова дива, Аверин снова повернулся к Мончинскому:

— Вот значит, что вы устроили. Решили использовать Фетисова и его дивов как наживку? Ваша была идея?

Мончинский ничего не ответил, только опустил голову.

— Я понял. Кстати, а кто прогнал дива? Я не верю, что вы отправили его в Пустошь. Здесь присутствует еще кто-то из Управления? Кто-то посильнее? — Аверин огляделся по сторонам в поисках колдуна. Внезапно ему едва ли не под ноги упала сова. Мгновение — и она превратилась в маленькую старушку, сморщенную и высохшую, как мумия. На ее шее блеснул серебром вензель Академии.

— Я его прогнала. Но тварь успела скрыться, к сожалению. Я не думала, что вы такой сентиментальный, Гера. Это был хороший план — выпустить полицейских колдунов с дивами в качестве наживки по всему городу. А к ним приставить дивов из Управления в засаде.

— И вас в качестве тяжелой артиллерии, наставница Инесса? — Аверин улыбнулся.

— И меня, — согласилась старушка, — боюсь, я сейчас самый сильный государственный див в Петербурге.

— Это был бы хороший план, — заметил Аверин, — если бы убийца сейчас был в Пустоши или в клетке. Или мертв. Но он на свободе. Поэтому это был отвратительный план.

— Ваша правда, — согласилась Инесса, — теперь он на такое уже не купится.

Подъехала еще одна машина. Почти точь-в-точь как у самого Аверина, только синего цвета. Полицейские замерли, вытянувшись в струнку. Из машины неторопливо вышел князь Булгаков, глава Управления.