В районе старой мельницы завизжали так отчаянно, что Тимур на время забыл про девушку. Шагнул в сторону, вглядываясь в спины гьярраваров. Часть явно была внутри, и старый дом едва не вздрагивал, стонала, осыпая труху, крыша, а в провалах окон что-то мелькало. У порога бесформенной грудой лежало тело, из-под раскинутых щупалец растекалась кровь.
Последний глухорн бился за жизнь отчаянно, зло, и никак не хотел подыхать. Отлетел к окну кто-то из гьярраваров, встряхнулся и кинулся вперед. Прокатила по людям еще одна ментальная волна, но слабенькая, вздрогнули-то не все. Грохнуло в стену, поехала, осыпаясь, часть крыши и… на миг все стихло, а после ветер принес радостный рык воинов, заваливших одну из самых опасных тварей темных земель.
Тимур скривил губы, не желая поддаваться кипучей радости момента, но не выдержал и ухмыльнулся. Переглянулся с Лизой, улыбающейся тихо и робко, и тут же, вспоминая, посерьезнел.
— Алину видела?
Та заморгала растерянно и помотала головой.
— Эй, народ! — повысил голос Тимур, поворачиваясь кругом. — Хоть кто-то Алину видел?
Ответом были озадаченные лица. Парень стиснул кулаки.
Поодаль, со стороны оставленных и заросших по самую крышу домов, послышался визг, неясный хлопок, треск и едва различимый стон. И Тим, игнорируя выкрик младшего мага, поспешил на звук.
Глава 29
Глава 29
От страха, вязкого, животного, холодели ладони и комок вставал в горле. Она задыхалась, хватая ртом воздух, и не могла пошевелиться, а потом вздрогнула — и понеслась, как раненая лань. Подвернулся под ноги камень, и она упала, обдирая ладони, путаясь в длинной юбке. Перевернулась на спину, попятилась, взрывая пятками землю. Над головой бил копытами вставший на дыбы конь, и она зажмурилась, что было сил. Грохнуло в камень совсем близко от левой руки, кто-то подхватил подмышки и грубо вздернул на ноги.
Ноги не держали. Алина качнулась вперед и вцепилась в чье-то плечо. Горячая ладонь грена Иртена скользнула ей на талию, придержала, позволяя выдохнуть. Маг смотрел с сочувствием, но, как только она кивнула в ответ на его «стоишь?», отпустил, делая шаг в сторону.
И тиски страха сжали ее вновь.
Она боролась. Честно пыталась бороться, так, как их учили: отделяя мысли свои от навязанных, экранируясь от чужого, ища центр спокойствия у себя в груди.
Вокруг ржали лошади, что-то рычали гьярравары, кто-то плакал, визжал. Ее толкали и придерживали, не давая упасть, что-то спрашивали, и она кивала, не понимая, о чем речь. Бороться не получалось. И, когда прокатился новый ментальный удар, сердце сорвалось в сумасшедший бег, паника накрыла волной и она, пятясь, сделала шаг, другой. Развернулась и бросилась в лес.