От удара она ушла не иначе как чудом. Качнулась в сторону, и на это место обрушился неведомый зверь. Закогтил юбку, и девушка взвизгнула, дергаясь прочь. Попятилась к выходу, не сводя взгляда с существа, на чью территорию невольно проникла. Оно шипело недовольно и стучало хвостом по полу, разметая обломки костей. Не больше кошки, но ей и этой твари хватит, чтобы бесславно помереть.
Зверь взрыкнул и прыгнул на нее. Алина завизжала вновь, и с ладоней ее сорвалось пламя. Плотный комок, который дохнул жаром в лицо, ударил в тварюшку, с хлопком разросся, высветив и разметав все вокруг, а саму девушку швырнул на плети живой занавеси. Ее вынесло наружу и так приложило спиной о землю, что вышибло дыхание, и Алина лежала, раскрывая и закрывая рот, словно безмолвная рыба. Застонала, не в силах подняться, с опаской покосилась на дымящийся проем.
В ушах звенело, мысли путались, и когда над ней нависла чья-то тень, она вскрикнула и забилась, пытаясь увернуться от чужих рук, что схватили за плечи. Ладони нагрелись, она почти развернула их в сторону новой напасти, когда запястья ее стиснули еще чьи-то пальцы, крепкие и холодные, и силы резко оставили, а в голове — так же резко — прояснилось.
Моргнула раз, другой.
Тимур обеспокоенно хмурил брови, придерживая ее за плечо, сзади слышались еще голоса и хруст веток под сапогами. Кто-то из гьярраваров сунулся в проем дома и удивленно присвистнул. Холодные пальцы грена Лусара отпустили запястья, и девушка перевела взгляд на мага.
Он смотрел так, что проще было убиться самой, не дожидаясь, пока это сделает он. Алина, мучительно краснея, вдруг поняла, что нарушила главное правило темных земель, которое было озвучено не раз и не два.
Что бы ни случилось, не применять магию.
Дорога потихоньку забирала в горы, шла вдоль склона, и река по левую руку шумела все дальше и ниже, за сотни лет промыв себе немалый каньон. Виды открывались невероятные, и каждые полкилометра пути били в самое сердце своей невыносимой красотой. В груди колотился восторг, и рука по давней привычке тянулась к карману за смартфоном, чтобы красоту эту зафиксировать и передать остальным. Хотелось смотреть, впечатывая в мозг картинки, дышать, пробуя на вкус упоительно свежий воздух, запускать пальцы в упругий мох, трогать шершавую кору сосен.
Жить хотелось.
— Горы, горы… — шептала она, задыхаясь от восторга, и нежности, и страстного желания летать птицей, — как же я вас люблю.
Но ни смартфона, ни даже кармана у нее не было. Как и времени, чтобы остановиться и вобрать в себя все прелести этого мира. Приходилось следить за дорогой, лесом, спинами гьярраваров и настроением лошадей — зверье чуяло опасность лучше нее самой. Рассчитывать на мирный поход, как в прошедшие сутки, больше не приходилось.