— Что случилось? — спросила я, оглядывая пустынную площадку из-за его спины.

— Подержи, — вместо ответа он сунул мне факел, обеими руками взялся за меч и выставил его перед собой.

— В чём дело?.. — повторила я вопрос, приняв тлевшую головешку.

— Тссс, — шикнул Страж и медленно двинулся к скалистому выступу.

В тишине поднебесья эхо его тяжёлой поступи отбивало неровный такт, и при всём желании Давид не смог бы остаться незамеченным. Но именно тишина заставила его насторожиться — на скалах всегда должны были находиться Стражи. Они менялись, заступая в Дозор посменно, как люди в обычной охране. Некоторым улыбалась удача, и они пропускали одну-две Битвы из тринадцати, что, безусловно, повышало их шансы выжить. А сейчас башня пустовала, и ничего на маленьком пяточке пространства не выдавало присутствия третьего человека, который обязан был нести сегодня дежурство…

— Парвати? — позвал кого-то Давид, подкрадываясь к пику.

Несмотря на его напряжение, я опасности не ощущала. Рядом не было ни тёмного Воина, ни Беса, ни Чёрта — я бы почувствовала их присутствие. В крайнем случае мы находились на Вратах одни. Однако, вторя поведению Стража, я тоже непроизвольно стиснула рукоять меча и чуть вжалась в каменную ограду.

— Парвати… — ещё раз позвал Давид, подойдя к скале вплотную.

— Я здесь!

От неожиданности я подпрыгнула на месте. И лишь спустя мгновение поняла, что звонкий голос принадлежал выскочившей из-за пика тени. Давид тоже вздрогнул, а потом с шумом выдохнул воздух из лёгких и опустил оружие.

— Чокнутая! — выругался он, провожая глазами тень, которая, пританцовывая, скользнула к костру.

Когда она подошла, вернее подплыла ближе, и тусклые всполохи выхватили плавные очертания вполне физического тела, я ощутила болезненный укол ревности.

Я увидела женщину, наделённую классической красотой. Для своей расы, конечно — она была индианкой. Меж её широких бровей красовалась чёрная бинди, нарисованная сажей и говорившая о том, что, возможно, в реальном мире у неё остался муж. Сквозь одежду, сидевшую на ней не бесформенным мешком, как на многих других и на мне, в том числе, а идеально, будто она надела платье от модного дизайнера, проглядывало стройное, подтянутое тело. Абсолютно чёрные волосы женщина собрала в две толстые косы, спускавшиеся по плечам ниже груди и небрежно распущенные на концах. А такие же чёрные глаза, словно искрившиеся от возбуждения, напоминали благородные обсидианы, закованные в миндалевидные оправы из густых и длинных ресниц.

На вид женщине было лет сорок пять или чуть больше, поскольку её кожа, казавшаяся бронзовой в обманчивом свете костра, уже потеряла юношескую упругость. В носогубных складках пролегли скорбные морщины, а в уголках глаз начали собираться мелкие лучики, создававшие впечатление постоянного веселья. Однако, несмотря на этот маленький изъян, женщина оставалась ослепительно красивой.