— Но что в ней может быть хорошего?

— Многое из того, чем мы пользуемся сейчас, пришло вместе с Тьмой или явилось её следствием. Свет пребывает в слепой и радостной эйфории, он совершенствует душу, очищает и кристаллизует её. Тьма же потакает телу, приводя в действие разум и изменяя окружающий мир. Например, она дала человечеству научно-технический прогресс. Сейчас не нужно тяжело и трудно выращивать, добывать или готовить пищу — её можно купить в супермаркете недалеко от дома. Не нужно проливать пот, возделывая поля и строя дома — всё это делают машины. Не нужно ходить пешком — для этого есть автомобили и общественный транспорт. Не нужно топить печи — есть центральное отопление и электричество. И не нужно приносить воду из колодца — она течёт прямо в чайник из водопровода. А теперь попробуй убрать всё это: обесточить сети, перекрыть подачу воды, уничтожить запасы продуктов и топлива — и люди станут абсолютно беспомощными. Тьма помогла нам проникнуть в суть вещей, расщепить атом до чистой энергии и подняться к звёздам. Вот только следствием её правления явились также экологические катастрофы и деформация человека как вида на генетическом уровне. Она делает нашу жизнь проще и комфортнее, но одновременно отравляет и меняет нас, поскольку плюсов без минусов не бывает…

— Что же произойдёт, если выиграет Свет? Всё это просто исчезнет?

— Я не знаю… — честно призналась я. — Возможно, техника изживёт себя или станет другой, появится безвредное производство, и мир постепенно очистится. Возможно, человек перестанет гоняться за материальными благами и начнёт уделять больше внимания духовному развитию, искусству, созиданию и созерцанию. И возможно, мы сами станем лучше… Я не знаю.

— Или скатимся в каменный век! — скептично заметил Давид. — Будем жить в пещерах, заворачиваться в шкуры, забудем про гигиену и лекарства и помрём от болезней.

— Уверена, Свет не желает для нас подобной участи, — с улыбкой парировала я.

— Но мы ведь не знаем наверняка! Мы можем только надеяться.

— Возможно, поэтому они и выбирают Тьму, — задумчиво протянула я, в тайне мечтая, что сумею разгадать секреты чужой души, сидевшей сейчас возле одного из этих голубых костров, пока не стало поздно. — Потому что они не такие идеалисты, как мы…

— Ты вспомнила о своём Иване? — немного холодно спросил Страж.

— Перестань называть его «Моим». Он не мой.

— Так ты о нём подумала?

— Да. Ведь сейчас он где-то там, внизу… — выдохнула я, ощутив тяжесть, навалившуюся на сердце. — Раньше Ваня тоже был идеалистом и верил, что можно изменить жизнь к лучшему. Он верил Свету… И мне… Не представляешь, как больно понимать, что он желает нашей смерти…