Бесплотные нити натянулись и лопнули. Я перестала слышать биение второго сердца, ощущать импульсы, которые его мозг отправлял к мышцам и благодаря которым наперёд знала, что сейчас сделает Страж. От меня словно оторвали кусок плоти, и на его месте появилась зияющая рана.

Испугавшись, что Давида убили, я обернулась. Но он оказался рядом. Дрался, будто разъярённый лев, ничуть не сбавляя темпа и полностью погрузившись в сражение. Просто на этот раз он спрятал от меня не только свои мысли, но и своё тело.

С секунду я наблюдала за Стражем, позабыв об окружавших нас сотнях тёмных, но он заметил, что я бездействую, и зло воскликнул:

— Иона, сражайся!

И, широко размахнувшись, рассёк воздух над моей головой.

От неожиданности я присела, подумав, что Давид хотел меня убить. Но его меч прошёл сквозь чужую плоть, и сверху хлынул фонтан крови. Шлем тёмного полетел в сторону и с глухим звоном приземлился в нескольких метрах от нас.

— Да что с тобой?! — воскликнул Страж, вернув меня к действительности.

Пришлось переключить внимание обратно. Однако сражаться без прикрытия за спиной оказалось намного сложнее. Я словно перенеслась в первые Битвы, когда делала это неуклюже и неумело, ещё не получив необходимого опыта. Несколько раз я оборачивалась, проверяя, жив ли Давид, но он, как ни в чём не бывало, мастерски орудовал мечом, не обращая внимания на образовавшуюся между нашими сознаниями пропасть. И всё дальше уходил от меня, так что, в очередной раз обернувшись, я едва смогла различить его фигуру среди мелькавших доспехов, щитов и мечей.

Теперь Страж завладел всеми моими мыслями. Я испытала недоумение — почему он меня бросил, если сам просил не отходить от него ни на шаг? И выполняя данное обещание, попыталась сократить расстояние между нами, прорубая себе дорогу среди скопления Воинов. Но они, подобно приливным волнам, накатывали снова и снова, будто специально оттесняя назад, так что за несколько долгих минут я продвинулась не больше, чем на пару метров…

А потом застыла на месте.

Замер весь мир и все вокруг: и люди, и Духи, и Бесы. Их движения замедлились, а крики стали глухими и неразборчивыми, пробиваясь к затуманенному сознанию сквозь вязкую, тугую пелену. То, что происходило на моих глазах, уже не являлось далёким сном, подобно наваждению преследовавшим меня столько времени подряд. Всё повторялось в более извращённой, более жестокой и непостижимой форме, которую мой мозг отчаянно пытался отрицать.

Давида настиг удар.

Опять.

Снова.

В который раз.

Как в сотнях кошмаров, как во всех жизнях многие тысячелетия подряд, его настиг удар.