— Не знаю! Дэвид, я не знаю!

— Почему ты сомневаешься? — продолжал настаивать он.

— Я боюсь своим ответом всё испортить…

— Поверь, ты ничего не испортишь, — неожиданно устало отозвался Страж, и я вновь увидела в его глазах печаль, от которой защемило сердце и которая уничтожила все сомнения.

— Да, — нервно закивала я, отбросив противоречивые чувства. — Я бы хотела стать твоей женой. Там.

— Спасибо… — Давид с облегчением выдохнул, будто от моего ответа зависела его жизнь, и прислонился лбом к моей голове. — Не представляешь, как это важно для меня…

Но в этот радостный момент мне почему-то стало совсем нерадостно. Внутри что-то болезненно сжалось, словно я вот-вот могла его потерять, словно мы виделись последние секунды. Однако Давид не исчезал, а продолжал сидеть рядом, аккуратно касаясь рукой моей щеки. И я начала верить, что небесную кару придумало лишь моё воображение и что мы могли позволить себе мечтать…

— Какого Чёрта?! — раздался неожиданно громкий голос за нашими спинами.

Мы оба вздрогнули и резко обернулись, только я удивлённо, а Давид — испытывая явное раздражение.

Возле прохода в каменной ограде стоял рослый мужчина — африканец, — цветом кожи практически сливавшийся с чёрными сумерками. На его вытянутом лице застыло выражение крайнего недовольства, которое он даже не пытался скрыть, а глубоко посаженные чёрные глаза гневно сверкали исподлобья.

— Твою мать! Ты чем тут занимаешься?! — африканец красноречиво сплюнул на землю, уперев в бока огромные ручищи.

— И я рад тебя видеть, — будничным тоном отозвался Давид. — Лиза, это Узома, мой сменщик.

Страж не закончил стандартную фразу, понимая, что представлять меня недовольному гиганту было бесполезно. И я тоже это понимала. Я напряжённо кивнула Узоме, но осталась проигнорированной — мужчина даже не посмотрел в мою сторону и, нахмурившись, продолжил буравить Давида глазами.

— Ты что, пришёл сюда свидания устраивать? — прорычал африканец.

— Лиза, иди собирайся, — спокойно обратился ко мне Давид. — А я поговорю с Узомой.

Я послушно юркнула за скалистый выступ, где остались лежать мои вещи, и принялась поспешно одеваться. Хотелось провалиться сквозь землю от стыда и смущения, хотя, вроде, мы все были взрослыми людьми и все всё прекрасно понимали. Однако, несмотря на это, я чувствовала себя просто ужасно, словно школьница, застигнутая в комнате у парня, или…

Нет, так думать о себе я не хотела.

И знала, что Узома так тоже не считал.

— Ты что творишь? Ты же в Дозоре! — услышала я голос мужчины, доносившийся с другого конца площадки.