Будто в замедленной съёмке, тёмный Воин по самую рукоять вонзил в него меч, насквозь проткнув и тело, и доспех. Только сейчас Страж не спасал мне жизнь, не отвлекался и не терял из виду соперника — он сдался. В решающий момент он просто опустил своё оружие, даже не попытавшись отбить столь очевидный и элементарный выпад. И не позволив прийти ему на помощь, поскольку, находясь на таком расстоянии, вмешаться я бы просто не успела.

Я покачнулась от бессилия, надеясь, что это был очередной сон или перемещение в прошлое, и солёная вода тут же потекла по щекам, размывая изображение, мешая смотреть, думать и что-либо понимать. Казалось, я стояла так целую вечность. Но потом, разомкнув тяжёлые веки и, наконец, осознав, что я по-прежнему находилась в жестокой реальности, которая уже не изменится, ринулась вперёд. Внутри пробудилась неведомо откуда взявшаяся мощь, придававшая сил и стремительности. Словно вновь превратившись в Духа, я во все стороны расшвыривала и расталкивала преграждавших путь Воинов и за одно мгновение преодолела немыслимое расстояние, успев подхватить голову Стража, прежде чем она коснулась земли. Осторожно, боясь сделать ему больно, сняла шлем, а затем резко скинула железяку и с себя.

Давид ещё дышал, но его красивое, суровое лицо стремительно тускнело, превращаясь в серую маску. Жизнь неудержимо вытекала из него через огромную рану, которая была смертельной. И я ничем не могла помочь.

Нет! Нет! Нет!..

— Давид! — умоляюще позвала я.

Он посмотрел на меня мутным, уже неосознанным взором. В его глазах, затухавших, подобно уголькам погасшего костра, не читалось сожаления или мольбы о помощи — только грусть и бескрайняя любовь. И ещё тревога. Даже сейчас, когда его душе грозила неизвестность, Страж волновался, что оставлял меня одну, а я никак не могла понять, почему он позволил такому произойти.

— Зачем?!..

В ответ Давид прохрипел что-то невнятное, захлебнулся собственной кровью и затих навсегда…

Я нервно гладила его по коротким волосам, целовала, пытаясь вдохнуть хоть немного жизни в оледеневшие губы, шептала, кричала, плакала, но всё было бесполезно. Он ушёл в неведомое пространство вместе с сотнями светлых и тёмных Воинов, и даже Свет и Тьма не могли теперь его вернуть.

Люди вокруг вдруг ожили, фигурки задвигались, мечи зашевелились, а Битва возобновилась. Но на нас — мёртвого Воина и склонившуюся над ним девушку — никто не обращал внимания и не нападал, обходя стороной, словно неожиданное препятствие. Все были заняты своим делом, которое для тысяч собравшихся в тёмном мире людей, Духов и Бесов являлось более важным, чем какие-то там чувства.