Теперь Я находилось на лугу. Пёстрое поле, усыпанное распустившимися цветами, тянулось в бесконечность и пропадало в тумане. Над ним бесплотным покрывалом стелилась лёгкая, серебристая дымка, готовая вздрогнуть и растаять от малейшего движения. А в вышине темнели невесомые облака, медленно скользившие в абсолютном безмолвии.

Но, как из серости появились краски, так и из тишины начали рождаться звуки — сперва тихие и вкрадчивые, а затем более явные и звонкие. Вот зашуршала трава, потревоженная незримым ветром, вот упала капля росы, сорвавшись с самого кончика лепестка, вот едва различимо качнулся туман. Сперва редкие и одинокие, эти звуки повторялись всё чаще, объединялись, сливались, усиливались и вскоре многократно наполнили пространство шёпотом, шуршанием, звоном, шелестом и дыханием.

Наполнили жизнью.

Затем Я ощутило вкрадчивое прикосновение ветра ко вдруг осознанному телу. Он обнял, окружил, заставил почувствовать себя и полетел дальше, поглаживая беспокойную зелень. Я посмотрело на свои руки. Тонкие пальцы были незнакомыми, маленькие ладони — чужими, а бледная кожа — прозрачной и словно сияла, пропуская свет и цвет. Сквозь кисти виднелись лежавшие возле ног цветы, сквозь босые ступни проглядывала примятая трава и только длинная, серая рубаха, скрывавшая колени и локти, выглядела плотной. Я несмело коснулось предплечий, лица и шеи, ощутив под прозрачными пальцами бархатистую гладкость, а затем тронуло широкие рукава. Ткань оказалась более грубой, более тёплой и едва вырисовывала контуры тонкого, стройного тела.

Женщина.

Кажется, так я называлась.

Однако данное осознание не вызвало во мне ни радости, ни печали, оставив безучастной. Я знала, что происходило что-то не то, но не знала, как должно было быть. Моё тело пропускало свет, но разве оно могло не пропускать? Голову наполняло беспамятство. Я чувствовала, что раньше находилась не здесь, но где пребывала мгновением ранее и как попала сюда — не помнила. Я никогда не видела ни этого неба, ни этого луга и всё же знала, что они существовали всегда.

И я всегда была в них.

Опустив руки, я снова устремила взгляд вдаль, а потом просто пошла к туманному горизонту, будто что-то поманило меня туда. Каждый шаг приносил странные, но знакомые ощущения, а каждое движение наполняло лёгкостью и невесомостью. Я не замечала, как босые подошвы касались густой травы, и казалось, если оттолкнусь чуть сильнее — смогу воспарить над поляной и полететь, соединившись с бескрайней серостью неба. Это виделось таким простым и естественным, словно не могло быть иначе. Словно я умела это всегда, но просто забыла, что такое было возможно. И я уже хотела нырнуть обратно ввысь, как вдруг уловила новые и неясные ноты, заставившие остановиться и прислушаться. Звук тут же усилился, превратившись в мелодичное журчание, а сама земля придвинулась навстречу, развернув перед глазами совершенно другой вид.