Иван удивлённо на неё посмотрел, по-прежнему не понимая, зачем она так рвалась к незнакомому, чокнутому дядьке.

— Он вас не увидит, — развёл руками врач, а потом сцепил их перед собой, оперев локти в крышку стола.

— Не страшно. Мы только поговорим с ним…

— Он не услышит, — тем же тоном ответил Лазаревский, чуть усмехнувшись.

— И пусть! — упрямо продолжила Вероника. — Мне кажется, он всё равно почувствует наше присутствие. Вдруг это поможет облегчить его состояние?

— Оно носит больше физиологический, нежели психологический характер, так что вряд ли… Но, чем Чёрт не шутит? Пойдёмте.

Как по команде, все трое одновременно поднялись из кресел и двинулись к выходу из кабинета. Лазаревский распахнул дверь, пропуская посетителей вперёд, а затем громко её захлопнул и закрыл на замок, чтобы в его отсутствие никто не проник в святая святых психиатрической клиники.

Пациенты, которых пока было мало, после ужина разошлись по палатам, и коридоры больницы опустели. Лишь тяжёлая поступь двух мужчин, да лёгкие, чуть шаркающие шаги девичьей походки нарушали звенящую тишину медучреждения, неравномерным эхом отражаясь от гладких бетонных стен. Но повторявшиеся из года в год осенние обострения и призывы в воинские части обещали в скором времени исправить данную ситуацию.

После долгого блуждания по коридорам до отделения наркологии Лазаревский, наконец, остановился возле очередной, ничем не приметной двери и достал из кармана связку ключей. Гремя ими на всю больницу, он выудил один, на бирке которого значился злосчастный двести пятый номер, вставил его в отверстие и с шумом открыл старый замок.

— Я пока не могу вас впустить. Один раз Павел Наумович уже пытался сбежать — порвал ремни, вышиб дверь и накинулся на санитара. Еле остановили. Нужно убедиться, что сегодня он не буйный.

После этих слов Лазаревский молча подал знак санитару и вошёл в палату, а Иван с Вероникой остались стоять за дверью.

Не успела та закрыться, как рядом вырос здоровенный детина. Его почти лысая и почти квадратная голова, внимательно наблюдавшая за посетителями двумя крошечными, глубоко посаженными глазками, маячила почти на двухметровой высоте. Кроме роста санитар обладал и нехилыми габаритами — перечить такому гиганту было вредно для здоровья, даже если бы очень захотелось.

— Ничего, и не таких убивали, — усмехнулся Иван, смерив санитара взглядом и прикинув в уме свои шансы.

А затем развернулся к окошку.

Бывший когда-то крепким и здоровым мужчина за месяцы запоя сильно похудел и превратился в обтянутый жёлтой кожей скелет. Он полусидел-полулежал на кровати с подложенными под спину подушками. Кулаки были намертво сжаты, вены на руках, привязанных ремнями, болезненно вздулись. Ничего не понимая и не осознавая, он пыхтел, сопел и безумно вращал красными глазами, со страхом разглядывая одолевавших его Демонов. И будто вообще не замечал находившихся рядом людей.