Стена города Хэфань ни в какое сравнение не шла с той, что окружала столицу, была скорее условной, не огибала город, а только отделяла его от разветвлявшегося прямо перед воротами тракта. К тому времени, как Шен, Муан и Ал подошли к городу, они уже были далеко не единственными путниками, с разных дорог стекались повозки и пеший люд, многие выезжали из города.

Шен рассеянно осматривал окрестности, ни на чем не задерживая взгляда, пока не разглядел небольшие деревянные клетушки, вывешенные прямо над городскими воротами. Внутри каждой клетушки была заперта отрубленная человеческая голова. Приблизившись к воротам, можно было различить гул мух, летающих возле клеток, а также с порывом ветра уловить неприятный душок.

Лицо Шена окаменело, Муан перекосился от отвращения, а Ал брезгливо сморщил нос. Они, таращась, миновали ворота, с трудом отведя взгляд от разлагающихся на солнце человеческих голов.

Вопреки ожиданиям, город казался празднично оживлен, ничего не свидетельствовало о том, что здесь кто-то скорбит о покойных. Шен немного успокоился и подумал, что это могут быть разбойники, казненные и вывешенные на всеобщее обозрение в назидание.

Заклинатели окунулись в оживление торговых улиц.

— Холодная лапша! — кричал торговец. — Холодная лапша под кунжутным соусом!

Шен почувствовал, что очень хочет холодную лапшу под кунжутным соусом.

— Рулеты с корнем лотоса! Холодные рулеты с корнем лотоса!

Шен бы и от рулетов не отказался.

— Лунные пирожные с полынью и мятой! Налетай на лунные пирожные!

Как бы Шену хотелось налететь на лунные пирожные…

Он привык обходиться без пищи длительное время, но отчего-то именно сейчас захотелось засесть в какой-нибудь лавке и попробовать что-нибудь местное. Исключительно в познавательных целях.

— Похоже на Праздник Холодной пищи, — внезапно определил Муан. — Значит, сейчас начало третьего лунного месяца.

— Теперь осталось только с годом определиться, — отозвался Шен, осматриваясь по сторонам.

Они прошли вперед, и Муан уже собирался было рассказать, что такое Праздник Холодной пищи, но его опередил Ал:

— Праздник Холодной пищи отмечается четыре дня. Считается, что в эти дни много лет назад в столице разразился ужасный пожар, она почти вся выгорела дотла. С тех пор в память о трагедии в эти дни запрещено разжигать огонь и готовить горячую еду.

— Очень познавательно, спасибо, Ал, — отозвался Шен, настороженно посматривая на ближайшую лавку.

Муан недоуменно нахмурился. Почему это ученик Шена рассказывает тому о подобных вещах, словно тот вчера родился? Не может же он тоже быть посвящен в то, что Шен — не совсем тот Шен, которого все знали?