Оддин тяжело вздохнул.

– Я продолжу поиски Художника. Ты знаешь, как он выглядит, у него есть яркие приметы в виде шрамов. Мы продвинулись в наших поисках, так что…

– Желаю удачи. Правда. Но верю ли я, что однажды ты его отыщешь? Не очень. Я думаю, он покинет эти места. Ты нужен был ему, чтобы… сыграть свою роль в этой истории возмездия. Не знаю, может быть, он считал, что пока ты не поймал его, высшее правосудие дает ему право убивать. Или даже хотел, чтобы ты отправил его на виселицу и таким образом добился справедливости. Не знаю! Но пока он чувствует себя освободившимся, думаю, не станет убивать и не станет искать возможности быть пойманным. А значит, сделать это будет трудно.

Оддин сложил руки на груди, хмуро глядя в темноту ночи.

– Женщины! Как легко вы умеете лишать надежды!

Элейн хмыкнула. Они вместе вышли на широкую улицу, прошли к привязанной к забору лошади.

– Мне нужно обратно, – вздохнул Оддин.

Она понимающе кивнула.

– Я найду экипаж, чтобы ты могла вернуться в дом моей матери и переночевать. Утром отправишься, куда посчитаешь нужным. Может быть, все-таки передумаешь и поедешь в Альбу…

Элейн покачала головой.

– Спасибо, Оддин, но не стоит. Я найду гостиницу и остановлюсь там. Не хочу злоупотреблять твоей добротой и гостеприимством госпожи Торэм. Тем более, возможно, мне придется задержаться здесь на несколько дней. Хочу узнать о судьбе Ковина.

– Тогда позволь, я хотя бы отвезу тебя к гостинице. Я сам остановился в «Веренице». Дождись меня, поедем вместе.

Помня, что пара десятков солдат все еще разыскивала ее по приказу Ковина, Элейн согласилась. Она присела на широкие ступени, что вели к калитке во владения Донуна, укуталась в накидку и привалилась спиной к кованому забору. Полицейские входили и выходили, она не мешала им, как и они – ей. Насыщенный событиями и эмоциями день совершенно опустошил Элейн. Она не испытывала ничего по поводу смерти Донуна и даже почти перестала думать о том, что ждало Ковина. Ей просто хотелось покончить со всем этим, оставить позади, перевернуть страницу. Глаза сами собой закрылись. Она не собиралась спать, просто хотела дать себе передышку, поэтому погрузилось в состояние полусна, из которого ее вывел лай собаки. Вздрогнув, она распрямилась и открыла глаза.

Сердце пропустило удар. В нескольких шагах от нее стоял Ковин Торэм. И Элейн могла поклясться: его глаза яростно сверкали, несмотря на темноту. Может быть, это были отблески луны, но выглядело зловеще.

– Кака-а-я встре-е-ча, – лениво протянул он, обнажив зубы в кривой усмешке. – Воистину, все, что ни происходит, происходит к лучшему. До меня дошли ужасные новости, что мой друг отдал душу Солнцу.