Она сперва закатила глаза, потом с притворной серьезностью уставилась на него.

– Не знаю, что сказать…

– Скажи, что я тебе безумно нравлюсь, – предложил он, лукаво улыбнувшись.

– Ты мне ужасно не нравишься, – тут же отозвалась она из упрямства и смущения.

Оддин пару мгновений вглядывался в ее зрачки, а затем расплылся в улыбке:

– Это ложь, Элейн.

На ее щеках появился легкий румянец, который он вряд ли заметил в темноте. Разумеется, она не поверила в дар, но он так уверенно заявил об обмане, что она и сама вдруг осознала, что соврала. Оддин стал ей глубоко симпатичен. Она испытывала к нему чувства, неуместнее которых была только вся эта сцена: в доме убили человека, а они любезничали друг с другом, почти заигрывая. Осознав это, Элейн нахмурилась и взглянула на дверь, ведущую в дом. Оддин проследил за ее взглядом и тут же стал серьезным.

– Мне нужно взглянуть на тело. Пойдешь со мной? – предложил он.

Она вздохнула. Кровь застыла в венах при мысли о том, что предстояло увидеть.

Вместе они вошли в холл, где сразу же наткнулись на убитого в луже крови. Парадный камзол и блузка Донуна были распороты, на бледной коже виднелись кровавые надрезы.

Элейн тут же отвернулась, уткнувшись в плечо Оддина. Открывшаяся картина вызывала тошноту.

– Прости, – пробормотал Оддин. – Давай я перерисую символы и покажу тебе.

Он начал давать распоряжения, чтобы полицейские или слуги принесли ему перо и пергамент.

Но она покачала головой и все же, набравшись сил, подошла ближе к телу. На лицо она старалась не смотреть. Легче было думать о рисунках Художника как о чем-то отдельном, не имеющем отношения к Донуну, человеку, которого она видела танцующим всего несколько часов назад.

– «Нашел покой. Свободен», – произнесла Элейн и поспешно отошла в сторону.

– Нашел покой? – удивился Оддин. – Свободен? От чего?

Она не хотела продолжать разговор на глазах у других полицейских и прислуги, с интересом глядевших на странную парочку, поэтому изобразила, что ее мутит. Оддин тут же вывел Элейн на улицу.

– Ллойд говорил, что ищет покой, – задумчиво проговорила она. – Он пытался мстить той, что была с ним жестока, но, убивая других, похожих на нее женщин, не мог ощутить удовлетворения. Кажется, теперь, убив того, кто действительно этого заслуживал, он ощутил, что наконец… сделал мир лучше. Выполнил свой долг. Освободился.

– Хочешь сказать, он завязал с убийствами? – с сомнением уточнил Оддин.

Элейн дернула плечом. Откуда ей было знать? Она могла лишь догадываться о смысле этого послания.