Серафина хмурится:

– Заблудилась?

– Ну, ты как бы находишься в моей комнате.

– В твоей комнате? – Ее внезапный смех звучит на удивление по-девчоночьи. – Ты в моем городе, гахья. На моей луне. Здесь в камне повсюду камеры. Какая разница, смотреть на тебя через камеру или напрямую? Напрямую честнее, правда?

– В любом случае это жутковато, – говорю я с улыбкой. – И совершенно негостеприимно.

– Если я правильно помню, ты тоже любитель поглазеть. Я видела, как ты смотрел на меня на столе.

– Ты была ранена, – говорю я. – Я смотрел на твои…

– Сиськи?

– Твои раны. Ту, у тебя на…

– Груди.

– На животе. Ты, очевидно, все еще не в себе. Получила по голове и немножко тронулась умом. Или у вас все разговаривают как низы общества?

– У меня хорошие манеры, – с улыбкой говорит она. – Пыль – суровый учитель.

Серафина поднимается и бросает мне в лицо сверток. Я еле успеваю поймать его.

– Тут одежда. Твоя испачкалась во время путешествия.

– Очень щедро с твоей стороны. – Я разворачиваю сверток, чтобы наконец одеться. – Как там наш пилот? – напоминаю я. – Ты сказала, что она жива и с ней все в порядке. Я хочу повидаться с ней.

– Нет.

– Торг неуместен? Ну что ж. – Я смотрю на принесенные вещи.

Серафина не отворачивается и не уходит.

– Ты не возражаешь?

– Возражаю?