Похоже, Дидона вовсе не безумна.

– Король рабов предал нас, – говорит она, вскидывая свой клинок. Яростное лезвие пронзает проекцию умирающих верфей. Металл блестит и переливается, как застывшая во времени нить слез. – Пакс Илиум нарушен! Когда татуированная механизированная орда Жнеца покончит с центром, они придут за нами. За вашими семьями. Вашими домами. Вы видите это! Вы это знаете. И потому теперь, мои благородные друзья, я призываю вас к войне.

Лорды лун окраины смотрят на сидящего рядом с Диомедом старика Гелиоса. Тот медленно встает, выпрямляясь во весь свой немалый рост, – живое воплощение достоинства и холодной решимости. Он сдергивает клинок с перевязи и вскидывает его.

– Война! – восклицает Рыцарь Истины.

– Война! – гремят одиннадцать других олимпийцев, обнажая клинки.

Оружие пронзает воздух, но Диомед едва поднимает руку. Теперь, когда олимпийцы сказали свое слово, собравшихся лордов охватывает лихорадка. Множество развернувшихся клинков сверкают в полумраке, словно драконьи зубы. Серафина смотрит на меня. Наконец-то она нашла то, что искала. С видом религиозного удовлетворения девушка достает свой клинок и, как ее мать, ее брат и поколения ее родни, поднимает его.

– Война, – говорит она тихо, словно объявляя ее мне одному.

48. Лисандр Мальчик и рыцарь

48. Лисандр

Мальчик и рыцарь

В воцарившемся хаосе меня увлекает прочь Диомед со своими людьми. Они приводят меня к моей комнате и заталкивают внутрь.

– Диомед, – говорю я, прежде чем дверь закрывается. – Я хочу видеть Кассия. Мне нужно знать, жив ли он.

Рыцарь оборачивается:

– Тебе небезопасно находиться в коридорах.

– Я помог тебе.

– И все же ты – Луна. Выживет он или умрет – зависит лишь от него.

– И от ваших врачей.

Диомед понял, о чем я беспокоюсь:

– Ты думаешь, мы не позаботимся о нем? Он проявил доблесть. Я сам буду стоять на страже и пришлю тебе весть, когда узнаю о его судьбе.

– Спасибо.