– Ему нужен врач.

– Он получит помощь, когда я буду удовлетворена.

– Нет, он получит ее сейчас. Его жизнь – за сейф.

– Уже выдвигаешь требования? Возможно, ты и вправду Луна.

Серафина опускается на колени, чтобы проверить пульс Кассия.

– Мама!

– Ну что ж… – Дидона жестом велит своей свите забрать Кассия, но Диомед преграждает им дорогу:

– Орден олимпийцев берет его под опеку.

– Ты не доверяешь мне? – спрашивает Дидона.

Диомед игнорирует ее. Увидев беспокойство в моих глазах, он говорит:

– Наши врачи сделают все, что в их силах. Если он умрет, то не от их руки.

Я с признательностью киваю. Этот стоик делает знак двум рыцарям-олимпийцам. Они поднимают Кассия, беспрепятственно проходят через толпу и исчезают в одном из каменных дверных проемов.

Он выживет. Должен выжить.

Задумавшись, я вздрагиваю, когда сейф падает на пол в центре пропитавшегося кровью мрамора. Люди Дидоны отходят.

– Твоя очередь, молодой Луна, – говорит Дидона. – Докажи, кто ты есть.

Я прохожу мимо Серафины, не глядя на нее. Ощущаю на себе сотни взглядов. За мной наблюдают и оценивают не только меня, но и мое происхождение.

Наклоняюсь над сейфом и деревянными пальцами набираю нужную комбинацию. У меня так сильно дрожат руки, что приходится предпринять две попытки, и лишь тогда внутри сейфа раздается щелчок тумблера. Замок открывается, за ним второй замок, и дверца распахивается. Я отхожу. В ушах эхом звенят слова Кассия: «Что ты натворил?»

Я сделал выбор. Правильный выбор.

Посторонившись, пропускаю Серафину к сейфу. Она бережно ставит мою шкатулку из слоновой кости и дубовый ларец Кассия на сейф. На дереве и слоновой кости в тусклом свете выделяются знаки наших домов.

– Оно в моей шкатулке, – говорю я.