– Я думал, ты. Нет? Если кто-то хочет увидеть Повелителя Праха, приходится действовать через его дочь Аталантию.

Он смотрит на брата, и что-то происходит между ними, они будто ведут мысленный диалог. Мне это не нравятся. Рискованно было сводить их вместе. Люди, понимающие друг друга без слов, как мы с Севро, – самые опасные.

– Но Аталантия исчезла, – говорит Тарсус.

– В каком это смысле? – спрашиваю я. – Такая женщина не может просто исчезнуть.

– В таком, что я не знаю, где она. Если Картии или Сауды знают, то мне они не говорят. Меня отстранили от дел.

– Повелитель Праха засел на острове Горгона? – Я надеюсь, что хотя бы насчет темной зоны республиканская разведка не ошиблась. – Скажи нам хотя бы это.

– Да, – кивает Тарсус. – Но к этому острову не приблизишься, если тебя не приглашали. Это настоящая крепость. – (Севро смотрит на меня.) – В воздушной зоне радиусом двести километров разрешено появляться лишь воздушным судам Гримусов. Остров защищают легионы Праха. Вам нипочем не пробраться туда.

– Если только мы не приведем собственную армию, – с улыбкой говорит Аполлоний.

47. Лисандр Зубы и слезы

47. Лисандр

Зубы и слезы

Я бросаюсь к Кассию, а Дидона посылает своих людей за сейфом. Кассий лежит на полу. В лице ни кровинки. Я встряхиваю его:

– Кассий, очнись! – Поддерживая его, я чувствую, как он обмяк после большой потери крови, запятнавшей вокруг белый мрамор. – Останься со мной, – шепчу я, проверяя его пульс – такой слабый, что едва ощущается. – Кассий!

Он приоткрывает глаза.

– Юлиан? – бормочет он.

Я колеблюсь, потом говорю:

– Да. Да, это Юлиан. Останься со мной, брат. Останься со мной.

Кассий моргает, глядя на меня, и взгляд его проясняется.

– Лисандр. – (Я улыбаюсь. Я счастлив, что он меня узнал.) – Лисандр, что ты натворил? – Из его глаз текут слезы. – Что ты натворил?

Обвинение заставляет меня встать. Я машинально разворачиваюсь к Дидоне: