– Она в полной боевой броне атаковала августусовский челнок над Гиперионом, потому что внутри была Лирия.

Я ошеломленно смотрю на нее:

– Я и не знал, что они делают доспехи для беременных.

– Делают.

– Она знает, что это синдикат?

Холидей пожимает плечами:

– Непонятно, что именно ей известно. Она не делится информацией. Мы поймали нескольких ее следователей при попытке пробраться на место крушения.

Я чешу в затылке. Пальцы аж зудят – так хочется закурить, а желудок завязывается узлом, требуя еще золадона.

– Что ж, если эта женщина объявит войну синдикату, детей в лучшем случае покромсают на куски. И начнут посылать части тел в цитадель в ящиках, утыканных шипами.

– Вот поэтому сюда пришли мы, а не разведка республики, – говорит Холидей. – Ты лучше нас знаешь синдикат. Нам нужно, чтобы ты подключился и помог координировать спасательную операцию.

– Ни за что. У них есть люди в вашем правительстве.

Холидей щурится:

– Откуда тебе это известно?

– Они сообщили мне о маршруте мальчика более чем за месяц. Но не стали привлекать других «кротов». Вероятно, не хотели их засветить. Поэтому мне пришлось завербовать тебя. – Я смотрю на Лирию. – Если они узнают, что я помогаю тебе…

– Части тела… – бормочет Лирия.

– Если они уже знают о нас, вернуть детей придется тебе, – говорит Холидей.

– Иди в жопу! – Я фыркаю от смеха.

– Так и думала, что ты это скажешь. Я знаю, что тебе наплевать на собственную жизнь, Эфраим. Но что-то мне подсказывает, что на нее тебе не наплевать.

Она ставит на стол голокуб, и в нем появляется изображение камеры. Женщина сидит на скамье, сгорбившись и обхватив руками голову. Это Вольга.

– Мы нашли ее в «Церебиане», – говорит Холидей. – Ее было легче найти, чем тебя. Что было непросто – так это не дать Телеманусам убить ее на месте.