– Если с ее головы упадет хоть волосок…

– Нет. Теперь твоя очередь слушать. Твоя очередь повиноваться. Если ты не сделаешь того, что я скажу, я отдам ее Телеманусам.

Лирия удивлена не меньше меня.

– Не трогайте ее, – прошу я.

Холидей откидывается на спинку кресла:

– Так, значит, внутри все-таки есть информатор…

– Она не хотела этого делать.

– Мне плевать. Ты приведешь ко мне детей. После этого сможешь получить свою подругу обратно. – Холидей смотрит на меня без жалости. – Ты сам ввязался в эту игру.

Я снова бросаю взгляд на голокуб. Как я мог быть так жесток с Вольгой? Она следовала за мной, как щенок, с первой же нашей встречи. Она дарила мне любовь и не просила ничего взамен. С самого рождения она была рабыней, чудовищем. Все ее отталкивали. Потом она нашла меня – и я обошелся с ней точно так же. Меня мутит.

– Есть один способ, – говорю я. – Но взамен я хочу помилования для себя и Вольги.

– Помилования? После всего, что ты сделал?

– Да, и пусть оно будет оформлено в цифровом формате, через посредника.

– А для остальных членов команды ты помилования не просишь? – спрашивает Лирия.

– Они мертвы. Как по-вашему, почему я вообще с вами разговариваю?

Это уже чересчур для моего кодекса.

– Что вы об этом думаете, повелительница? – серая смотрит на меня, потом наклоняет голову. – Она хочет поговорить с тобой.

Холидей прикасается к своему датападу, и передо мной появляется лицо правительницы. Ее глаза – чистое жидкое золото. Она видела, как флоты сгорают на подступах к лунам и как военные преступники выходят на свободу с ее дозволения. Я ненавижу ее безмерно.

– Эфраим Хорн…

– Львиное Сердце… – (Подобная фамильярность раздражает Холидей.) – Я хочу, чтобы Вольгу освободили немедленно.

– Нет.