И тут ветер доносит громкое пение трубы. Черный поднимает голову и видит падающий с неба отряд рыцарей и во главе их – яростную фигуру в пурпурных доспехах. Минотавр опускается рядом с черным и ударом снизу вверх разрубает его пополам.

Аполлоний пришел.

Его бронированные рыцари обрушиваются на гвардию Праха, полосуя их мечами и сшибая с посадочной площадки, пока в живых не остается никого. Убивая золотых и ищеек, пытающихся дать последний бой у входа в крепость, Аполлоний поет:

Он хватает серого одной рукой и бьет его головой о корпус челнока Повелителя Праха, пока от черепа ничего не остается. Сразу после этого убийства он разворачивается ко мне; шлем Минотавра помят и забрызган кровью, и на мгновение мне кажется, что сейчас Аполлоний меня прикончит. Но шлем уползает в свое гнездо, открывая потное лицо; из-под спутанных волос сверкают дикие глаза. Аполлоний взирает на меня почти с любовью и помогает мне встать.

– Какой гнев мы вызываем вместе! – ревет он. – Жнец и Минотавр, нечестивые легенды! Мы сокрушили их на берегу!

Как, черт побери, он это сделал?

Враги превосходили его числом вчетверо.

Один из солдат Минотавра поддерживает меня. Я лишился шлема, и мое лицо настолько залито кровью после попытки скальпирования, что меня родная мать не узнала бы. Аполлоний пронзает сердце раненого золотого и поворачивается к своим телохранителям:

– Воркиан, Гаул, присоединяйтесь к охоте. Перебейте их всех до единого.

Его люди прыгают с башни обратно в гущу битвы, все еще кипящей на берегу, где они высадились. Аполлоний шагает ко мне, протягивая руки, и заключает меня в объятия. Сбитый с толку, я так и стою, пока он не отстраняется.

– Божественное зрелище, Дэрроу! – Он смотрит на упырей с улыбкой. – На свете нет более великолепной банды дьяволов. Как вы прорубили себе путь – словно падшие серафимы среди смертных людей!

Ко мне, хромая, подходит Севро. Его левая рука неестественно согнута в локте, а в трещинах брони виднеется обугленная плоть. Я осматриваю уцелевших упырей и с нехорошим предчувствием понимаю, что Крошки и Клоуна нигде не видно. Тракса сидит, прислонившись к подпорной стене, а Безъязыкий оказывает ей первую помощь. Один лишь Александр невредим. Его робоскафандр превратился в груду дымящихся обломков, однако, освободившись от них, сам он выглядит почти элегантно посреди этой бойни, и лишь по глазам можно понять, что нервы его на пределе.

– Александр…

– Да, сэр!

– Вызови «Несс» и удерживайте крышу. – Я разворачиваюсь и хромаю к бронированной двери, ведущей с посадочной площадки в башню. – Севро, Аполлоний, за мной!