– Это случилось прежде, чем она узнала, кто я такой, – говорю я. – Единственное, что есть общего у дома Луны и дома Раа, – это ответственность за падение Сообщества. За то, что мы позволили Дэрроу разделить нас и тратить драгоценные ресурсы и корабли на противостояние друг с другом. – Я поворачиваюсь к ней. – Чего вы хотите?

Тупая боль между лопатками начинает просачиваться в голову. Я устал от происходящего. Гея разговаривает со мной так, будто мы старые друзья и что-то значим друг для друга. У меня, может, и хватило бы терпения слушать ее дальше, но не этой ночью.

– Зачем вы привели меня сюда? Явно не для того, чтобы посочувствовать мне или показать свое пианино. Я знаю, что умру. Вы поэтому перестали изображать старческое слабоумие? Потому что знаете, что я не переживу эту ночь?

– Нет. Потому, что мне нужна твоя помощь.

– Моя помощь? – Я горько смеюсь. – С чего бы вдруг мне помогать вам? Я дал вам войну, которой вы все, похоже, хотите. Этого недостаточно?

– Кто сказал, что я хотела войны?

Гея пытается встать со скамьи. Горот кидается ей на помощь, от резкого движения его колени хрустят. Гея отгоняет его и с большим трудом справляется сама. Она протягивает мне руку:

– Пойдем. Я покажу тебе.

Я медлю, потом беру ее за руку. Я поддерживаю старуху, пока она ковыляет к двери, за которой ранее исчез Арука. За дверью обнаруживается влажная комната с искусственным солнечным освещением. Пахнет цветами и выпечкой, стены оплетает люминесцентный плющ. Сенешаль здесь – разливает чай. За низеньким столиком одиноко сидит сгорбившаяся женщина с короткими темно-синими волосами, в форме заключенной.

– Пита?

Женщина вскакивает, бросается ко мне и заключает в объятия. Признаться, я шокирован, она же крепко обнимает меня. Ее макушка упирается мне в подбородок. Ее грудь прижимается к моей.

– Ты жив, – бормочет она, уткнувшись в мою шею. – Черт возьми, ты жив!

Я не ждал от нее объятий. И сам не стал бы ее обнимать.

– Пита… я должен кое-что сказать тебе. Насчет Кассия…

Пита отстраняется. Глаза у нее покрасневшие.

– Я знаю.

Я сглатываю комок, вставший камнем в горле.

– Где ты была?

Мы сидим за столиком, потягивая чай, и Пита рассказывает о выпавших на ее долю испытаниях. Ей не предоставили такого комфорта, как нам с Кассием. В первую ночь, после того как нас схватили, ее пытала Пандора, и Пита плохо помнит, что тогда рассказала. Здесь, на Ио, с ней обращались хорошо, но она никак не может утолить голод. Пока я обдумываю ее слова, она поглощает тонкие бутерброды с тарелки, поданной Арукой. Я тоже беру бутерброд, но не чувствую вкуса. Гея чистит трубку от табака коротким ножом.