– То есть это было «да».
– Это было «да». Ты боишься.
Я наполняю его опустевший бокал. Моя рука лишь слегка дрожит. Герцог замечает эту дрожь, но приписывает ее желанию, а не золадоновой ломке и страху, от которого съеживается мошонка.
– И все же любопытно, Эфраим, почему ты вернулся так скоро? У тебя столько денег, что хватит на всю жизнь.
– Разве такие люди, как мы с тобой, могут сказать, что у них всего довольно? – говорю я.
Он улыбается:
– Ты ненасытен. Мне это нравится. Лучшее в этом новом мире… – он указывает широким жестом на трофеи, – в нем всегда найдется, что еще взять. Но ты не ответил на мой вопрос. – Его глаза становятся холодными, и он не обращает внимания на налитое мною вино. – Ну давай же. Ответь.
– Мне нужно больше, – уступаю я, молясь, чтобы он не разгадал эту никчемную брехню. – Больше, чем контракты. Больше, чем пополнение банковского счета. Это не дает удовлетворения. Я хочу от этой жизни большего, чем просто деньги.
– И чем же, по-твоему, мы здесь занимаемся?
– После этого похищения мне ясно, что на кону не только прибыль. Вы идете к власти.
– Да. Да! Это хорошая причина вернуться.
– Ну и еще навестить детишек, – говорю я со смехом. Смех чересчур громкий.
Герцог улыбается, а сам внимательно следит за мной. Эта реплика пробудила в нем подозрительность.
– Как ты представляешь себе мою роль здесь? – Я пытаюсь увести разговор в сторону.
Герцог отпивает вино и проводит пальцем по краю бокала.
– Ну конечно же, ты будешь работать под моим началом. Остальное будет зависеть от твоего воображения.
Я смотрю в окно на внутренний дворик. Стекло затонировано, но я различаю смутный силуэт личной яхты герцога. Ключи висят на золотой цепочке у него на шее. Вот он, выход.
– И профессионализма? – добавляю я.
Герцог улыбается: