Когда я ударил герцога, адреналин заглушил тошноту. Но теперь она возвращается в сопровождении ужасающих картин расправы. Лучше не думать, что со мной сделают герцогские прихвостни… Я не смогу продержать его два часа так, чтобы они ничего не заподозрили. Они поймут, что я захватил его, переведут куда-нибудь или убьют детей, а потом заставят меня пожалеть, что я вообще родился на свет. А значит – долгой спокойной ночи Вольге. Я оглядываю комнату, полную ворованных ценностей и грохочущей музыки, и смеюсь. Пошло все в шлак!

– Что тебя так насмешило, черт возьми? – раздраженно спрашивает Холидей.

– Жизнь. Как и всегда, – вздыхаю я, понимая, что скоро умру и что примирился с этим несколько часов назад. Но, возможно, я сумею вытащить отсюда маленьких гаденышей и Вольга выйдет на свободу. Возможно. – Если надо выйти из игры, Холи, лучше сделать это стильно.

– Эфраим…

– Скажи своим уродам, чтобы летели быстрее. – Я заставляю себя улыбнуться. – Увидимся.

Я завершаю разговор. Герцог все слышал. Похоже, он пришел в себя – если не физически, то морально.

– Почему…

– Где дети?

Он плюет в меня кровью. Я стираю плевок с лица.

– Сидеть! – Держа его под прицелом «всеядного», я беру со стола пилу для костей. Ее лезвие сделано в виде остроугольного треугольника. – Ну и как это работает?

Я щелкаю включателем. Пила вспарывает воздух с негромким жужжанием. Над зубцами светится прижигающий лазер.

– Ты, крыса…

– Извини, жулик, тебя не слышно. Говори громче!

– Горго!

Музыка из аудиосистемы заглушает его голос. Но я все равно отвешиваю ему оплеуху и дополнительно включаю плейлист на датападе, чтобы крики не услышали за пределами комнаты. Я нагибаюсь к уху своего пленника и кладу его правую руку на стол.

– Ты убил одного из моих людей. За тобой должок, герцог.

Он смотрит на меня:

– Убей меня – и королева спустит с тебя шкуру заживо! Я герцог синдиката!

– Где дети? – (Герцог молча смотрит на меня, в глазах плещется безумие.) – Что ж. Пора взыскать долг.

Я опускаю пилу на его запястье. Она дрожит у меня в руках, когда крохотные зубчики рассекают плоть и кость. Лазер прижигает капилляры, запечатывая их, и кровь шипит. Герцог бьется, пускает слюни и кричит, как мои друзья много лет назад. Оттого что сейчас я по другую сторону от орудия пытки, душераздирающие вопли не становятся приятнее. Я закрываю ему рот ладонью.