Она ходила среди них, насылая смерть и вырывая души, чтобы стать еще сильнее, смакуя погасшую надежду в глазах жрецов, когда они поняли – даже вера в Богиню их не спасет.

Тиарнах достаточно долго отвлекал ее брата, чтобы она успела разделаться с мелкими гадами, и больше ей никто не мешал. Мейвен оценила его заботу, на которую не могла и надеяться, когда все это началось. Тиарнах оказался удивительно стойким.

Брат Мейвен взревел от ярости, увидев всех своих соратников мертвыми у ее ног. Мейвен упивалась его болью, гневом и разочарованием.

Они шагнули друг к другу, это была их первая встреча за сорок лет. И, скорее всего, последняя.

– Сестра, – прошипел он.

– Брат. – Она улыбнулась при виде жуткой раны от рассекшего череп топора, и натянулись шрамы на ее лице, появившиеся по вине брата. – Похоже, судьба решила отплатить тебе за предательство. Восхитительно. Если бы только Амогг Хадакк рубанула чуть глубже.

Из раны на голове брызнул золотой огонь, злые языки всепожирающей магии рванулись к Мейвен. Она подняла смертоносный нож небытия, и божественный огонь тут же съежился.

– Что ты сделал с Грейс? – спросила она.

Мейвен было плевать на империю, религию или завоевание. Она хотела только одного – найти давно потерянную сестру, единственного человека на свете, которого она когда-либо любила.

– Я уберег сестру от всех пороков и зла этого мира, – ответил он. – Включая тебя. Ты никогда не коснешься моей чистой и совершенной сестры.

– Она и моя сестра, – сказала Мейвен. – А ты держишь ее взаперти как домашнюю зверюшку.

Он нахмурился.

– Ты нам не родня. Ты злобная почитательница смерти и разложения, тебе нет места в праведном мире, который я для нее создаю.

– Ты создал этот жестокий мир только для себя, эгоистичный фанатик, – выплюнула Мейвен. – Разве ты когда-нибудь спрашивал Грейс, чего хочет она? Разумеется, нет. Так, значит, я тебе не сестра, да?

Она ударила первой, когти тьмы впились ему в сердце. Разнесли в клочья кирасу, но покалеченную плоть по-прежнему защищала сила Светлейшей Богини. Мейвен и не ждала, что будет легко, но это позволило ей оценить, сколько у него осталось сил. Даже после повреждений, нанесенных гигантским демоном, топором Амогг и мечом Тиарнаха, казалось, он еще способен побороть ее грубой физической и магической силой. И если он будет драться с осторожностью и внимательно, то может даже победить. Но Мейвен такого не допустит.

– Я тебя убью, – сказала она. – А потом проткну ножом сердце твоей любимой Светлейшей и полакомлюсь Ее душой.

Амадден совершенно потерял рассудок. Его глаза утратили даже намек на самоконтроль и гуманность. Он закричал. В его ранах закипел золотой огонь, пока пламя не обволокло его, словно вторая кожа. Он возвышался над Мейвен, став вчетверо больше, чем секунды назад. Теперь ему не нужны были умения обращаться с мечом, остались только пылающие руки, наполненные первобытным желанием крушить и убивать. Одним взмахом руки он снес здание, и Мейвен пришлось уворачиваться от горящих обломков.