Чуть подальше, перед мраморной статуей Светлейшей, изображенной в длинном летящем платье, с цветами в волосах, преклонила колена изящная женщина в зеленом шелковом одеянии. Длинные, до лодыжек, светлые волосы ореолом окружали босые ноги.

Мейвен огляделась, больше в комнатах не было никого. Никаких жрецов или рыцарей. Только ее маленькая сестра, ожидающая освобождения. Грязный путь изысканий, предательств и черных дел, по которому Мейвен шла последние сорок лет, наконец привел ее к цели.

– Грейс?

Сестра только чуть повернула лицо, подбородок и контур носа были в точности теми, что Мейвен видела в снах. Она совсем чуть-чуть стала старше – вероятно, преимущество жизни в священной часовне. Грейс не отвечала.

Мейвен медленно подошла ближе, стараясь ее не пугать. Это длилось так долго.

– Грейс, это я. Твоя сестра Мейвен.

Она робко положила руку на узенькое плечо.

Грейс обернулась. Нож в руке сестры вонзился некромантке под ребра. Голубые глаза, когда-то невинные, смотрели на нее с дикой яростью.

– Грейс моя, тебе нас не разлучить, – сказал голос ее сестры, наполненный злобой брата.

Мейвен в ужасе отшатнулась. С помощью магических знаний она заглянула в сестру и нашла внутри лишь вселившуюся туда душу Амаддена.

Грейс внезапно засияла ярко-белым божественным светом.

– Этот мир должен быть очищен во имя Светлейшей, – произнес ее брат губами сестры. – Ее нужно защищать от зла и порока. Ты считаешь, что остановила меня у Тарнбрука, но я соберу другие армии верных и готовых идти в поход.

Сестра Мейвен, обожаемая и невинная, ушла навсегда, человеческая душа была смыта потоком веры, хлынувшим в ее тело. Амадден всегда боготворил сестру и сделал из нее идеал, совершенное божество – опустевшую оболочку, исполняющую его волю.

– Ты ее уничтожил, – задыхаясь от рыданий, сказала Мейвен. – Ты сам это знаешь, и это сводит тебя с ума.

Голова Светлейшей яростно дернулась из стороны в сторону в знак отрицания.

– Ложь! Она вознеслась к более высокому уровню бытия, чтобы вечно беречь меня.

Ужас некромантки сменился холодной яростью. Грейс всегда была безупречно добра, и нередко во вред себе. Она была славной девочкой со скромными желаниями и потребностями. Амадден – ее полная противоположность. Его обладание телом Грейс превращало в насмешку всю ее жизнь. Мейвен этого вынести не могла.

Пламя с молниями взвивалось вокруг нее, но теряло силу, едва коснувшись обсидианового клинка. Мейвен погрузила нож в грудь Светлейшей, и глаза Амаддена – она отказывалась видеть в них глаза Грейс – широко распахнулись.