Она велела щитоносцам опустить ее наземь и подошла к кромке воды, на расстояние полета стрелы с самой высокой башни. Подняла руки и призвала силу небытия. Под вытянутыми пальцами некромантки в воздух потекла зеленая и черная некротическая энергия, изо рта, как пар, заклубился черный туман и быстро собрался в облако над ее головой.

С башен посыпались стрелы. Древки на лету сгнивали и рассыпались, поржавевшие наконечники падали в озеро. Черное смертоносное облако поднялось вверх и перетекло через стены крепости. У солдат лилась кровь из глаз, носов и ушей, они кашляли кровью и желчью и умирали в муках. Посвященные рыцари на стенах продержались не намного дольше – они шатались и падали, вцепляясь в горло, окруженные угасающим божественным светом.

А потом мертвецы внутри крепости встали и опустили подъемный мост, чтобы встретить свою госпожу.

Войдя в ворота, она полюбовалась тем, что совсем недавно было прекрасно, – увядшими цветами и побуревшим плющом, съеденными червями деревянными скамьями и трухлявыми гобеленами. Жаль, что так сложно целиться только в людей.

Она глубоко вздохнула и обратилась к мыслям недавно умерших. Эта часть некромантии не доставляла ей наслаждения. Люди погибли только что, но мозг уже разлагался, мысли рассыпались осколками, как разбитое зеркало. Найдя искомое, Мейвен вырвалась из липкой хватки самой ненасытной владычицы – смерти.

Толстая и тяжелая дверь главной башни рассыпалась перед ней. Некромантка вступила в большой зал, где когда-то восседал ее жалкий брат, окруженный придворными лизоблюдами, и свернула к узкой винтовой лестнице.

На площадке внизу ее безуспешно попытались остановить отчаянные жрецы и служители. Эти воющие фанатики лезли и бросались прямо смерти в лицо. Их последняя попытка сберечь Богиню кончилась в один миг. Восхитительно глупо.

Некромантка помедлила у дверей, ведущих в самую неприкосновенную часть часовни Светлейшей. Двери были покрыты искусной резьбой из переплетенных виноградных лоз и листвы, инкрустированы золотом и серебром и украшены изумрудами, рубинами и перламутром. Мейвен сделала глубокий вздох и рывком распахнула их.

Изнутри в простой комнате от стен розового мрамора отражался свет многочисленных медных ламп. Там не оказалось нарочитых красот, которыми изобиловала столица, ничего величественного, как в соборе, воздвигнутом в честь Светлейшей. Только множество цветов повсюду в настенных вазах, буйство ярко-желтых, бело-кремовых и бледно-розовых красок.

За распахнутой дверью с одной стороны виднелась кровать с балдахином, покрытая роскошным шелком и нежным мехом, с целой армией мягких игрушек, часть из них были старые и потрепанные. Раненое сердце Мейвен болезненно застучало в груди – она узнала одну из этих игрушек, одноглазую лошадку из мешковины с кучей заплаток, принадлежавшую ее сестре. Ее милой, нежной, наивной сестре. Возле дальней стены размещались стойки с прекрасными платьями, все размера Грейс, какой ее помнила Мейвен. Эти комнаты были в идеальном порядке, нежилые и больше похожие на гробницу.